— Кто в Администрации подтвердит ваши полномочия? — Каменский замялся, и я почувствовал облегчение. Попал! — Назовите, Каменский. Быстро! Или мне самому связаться и выяснить?

Глаза наймита дернулись туда-сюда, лицо побледнело, и я окончательно уверился, что правильно выбрал направление атаки. Это личная инициатива то ли этого Гора, то ли прокуратуры. Значит, под Гарри все-таки копают и копают активно, хотя и неофициально. А я-то счел его самым безопасным шаблоном… Вот досада! Наконец Каменский разродился:

— Господин директор, соблаговолите удостоверить свою личность, — выдавил он, являя истинно наймитское умение «держать удар». Один из его спутников уже шагнул вперед, извлекая из сумки на поясе портативный анализатор. Я, хоть и чувствуя успех, насторожился. Раскрыли? Заподозрили? Но глушилка исключает использование считывающей аппаратуры любого вида. Значит, психотип не анализировали, да и когда? — слишком мало времени они со мной беседуют. Или Каменский — эксперт-психолог? Да вроде нет, простой опер.

Прибор улегся на стол передо мною, наймит опять отступил за спину своего начальника. Я с полминуты разглядывал анализатор. Интересная штучка — если в окошечко на верхней панели заложить частицу человеческих тканей или засунуть, например, палец, прибор сделает тончайший соскоб и через две-три минуты выдаст генокарту объекта в первом приближении. А через сорок-пятьдесят — подробную информацию. И исходного материала требуется ничтожное количество. Но палец туда совать я и не собирался. Выпятил брезгливо губу, отхлебнул бурбона:

— Нет, приятель. Не соблаговолю. И без ордера за подписью моего отца не подходите ко мне ближе чем на сотню стандартных метров. А чтобы вы смогли все же проанализировать хоть что-нибудь, вот! — И я самым хамским образом плюнул в приемное отверстие анализатора бурбоном, а он, глупыш, тут же зажужжал, заработал. — Пусть он выдаст вам анализ моего нынешнего эмоционального фона, Каменский. Повесьте его у себя над столом и знайте — я очень и очень недоволен. Сегодня я занят… — Я вновь оскалился в сторону Жен, сидящей словно мраморный памятник самой себе. — А завтра я поставлю в известность о сегодняшнем событии вашего куратора в Администрации. Идите, Каменский. Шуров, проводи господ до дверей. До дверей отеля.

И здесь я уже оскалился всем присутствующим, поймав одобрительный взгляд начальника охраны.

* * *

Хотя наймиты покинули кабинет, но настроение было испорчено, и не столько вниманием Администрации к шаблону, а тем, что разволновалась Жен. И хваленая флегматичность работяги не помогла ей. Ничего странного в этом нет — слишком много испытаний свалилось на нее меньше чем за трое суток. Этот психологический пресс, пресловутый «синдром дичи», который постоянно висит на плечах, изматывает, утомляет, выбивает из-под ног почву реальности. Ронин понимал и даже жалел Жен, но помочь в такой ситуации сложно — каждый должен сам справиться с собственными инстинктами и метаниями духа. Можно только поддержать морально и удержать от скоропалительных действий.

Он повлек ее к лифту, и через мгновение они уже оказались в апартаментах. Действуя скорее на автомате, ронин усадил Жен в кресло, плеснул ей коньяку, сам уселся на пол, держа ее руку в своих. Мысли его витали далеко отсюда: с Администрацией все ясно — если Левински станет таки наследником, то необходимо не спускать с него глаз ни на минуту. Репутация Гарри известна всем (одно прозвище чего стоит), и репутация, надо сказать, паршивая. Но поскольку у депутатов все равно нет выбора, придется им смириться и с Гарри, и с его репутацией. Но удержать его от дальнейших шагов и как-то повлиять они должны попробовать.