Ронин вышел из машины. Грабер, нервно потерев руки, тоже покинул кабину — а вдруг кейс и в самом деле где-то здесь, ждет не дождется потерянного владельца? Нервозность бывшего шефа техбезопасности нарастала по мере того, как они все ближе подбирались к «сердечнику». Дальнейшая его судьба становилась неприятно призрачной. Но деваться ему все равно было некуда, так что он старательно гнал от себя мрачные мысли, надеясь еще и остаться в прикупе. Нервозность проявлялась в несколько более резких движениях и обильной испарине на лбу.

Жора оказался невысоким крепышом, молодым, суетливым, но в трауре по самый подбородок, с удивленно-приветливым лицом, совсем не гармонирующим ни с этим трауром, ни со всей окружающей околокладбищенской атмосферой. Грешков за собой он явно не чувствовал, поскольку выражение лица его отражало только живейшее любопытство от визита представителей столь секретной и могущественной организации, которая к тому же нечасто удостаивает своим посещением рядовых граждан. А также радость от возможности прервать служебную рутину. Так и видно, как он будет заливать сегодня после работы приятелям в пивной про столь знаменательный случай.

Прослушав тираду ронина о ценных материалах, утерянных в результате ошибки программы, и даже не рискнув заикнуться о предъявлении документов, Жора моментально начал давать показания, явно радуясь возможности посодействовать служителям закона в их увлекательных (разумеется, секретных) расследованиях государственной важности.

Вообще-то дежурил в тот день его сменщик Миша Скрыль.

Ронин дал понять, что предпочел бы обратиться именно к Скрылю. Но у Скрыля сегодня был выходной, а Жоре, оказывается, тоже имелось что сказать по интересующему инспектора делу. И он принялся в подробностях излагать происшествие, которого сам хоть и не видел, зато был наслышан от сменщика,

В тот день, как раз во время, названное инспектором, в Ореховом зале были назначены похороны космолетчика, геройски погибшего при столкновении с космическим телом неизвестной природы (под названием, кажется, метеорит или метеозонд). Покойный изъявил желание (разумеется, еще при жизни), чтобы его похоронили на родине — здесь, в Москве-ЖН. Космолетчик, сами понимаете, редчайшая в наше время профессия, героическая, а тут еще увлекательные обстоятельства гибели — короче, Скрыль с нетерпением ожидал церемонии прощания с героем, даже попросил Жору провести внеплановую подстройку мониторов в Ореховом… Да-да, сейчас уже по теме. Так вот, по рассказу Скрыля: когда в назначенный час распахнулись двери портала и его глазам предстал металлический саркофаг, изготовленный в форме криогенной капсулы, в окружении людей в мундирах Космического корпуса — покорителей новых миров, с мужественными лицами, суровыми от скорби… Короче?.. Короче, когда вся компания появилась в портале и уже грянула музыка, что-то там вспыхнуло, грохнуло, и прямо на саркофаг свалился черный чемоданчик, окутанный дымом. В остальном церемония мало чем отличалась от обычной и не впечатлила бы Скрыля, если бы не этот эпизод: подбросить вслед за процессией забытый портфель, по горячему следу, в еще задействованный порт — это ж надо же!.. Ну, теперь-то уже понятно, что портфель попал сюда по ошибке…

— И где же он находится теперь? — не выдержал Грабер.

Жора пожал плечами:

— Не знаю. Наверное, с собой забрали эти… герои-космопроходцы…

Тут Грабер сорвался с тормозов:

— Вы отдаете себе отчет, что кейс не имел никакого отношения к этим космическим проходимцам? Вы обязаны были действовать по инструкции: изъять из порта посторонний предмет и сохранить его вплоть до появления владельца!

Жора пожал плечами более энергично, изобразив что-то вроде полной непричастности: да, теперь он это понимал.