– Il est devenu fau! Он сошел с ума! – с отчаянием в голосе воскликнул по-французски один из прибывших.

– Эта невеста – раз, та невеста – два, а эта девица – уже три. Как ни считайте, выходит три.

– Да какая та невеста?.. О ком вы говорите? – звякнули шпоры.

– Та-с, которая приехала сейчас с вашим приятелем. Ваша невеста.

– Что?! Что такое?! Моя невеста приехала с моим приятелем?! Да вы… вы, извините, с ума сошли, батюшка! Вот моя невеста, она стоит перед нами.

– Коля, ради Бога, что это значит? – послышался испуганный женский голос.

– Да, с вашим приятелем, Путилиным… Девица Сметанина… – продолжал батюшка.

– С Путилиным?! – послышались испуганные возгласы.

– Да-с.

. – С каким Путилиным?

– С полковником гусарским…

– Нет, батюшка, вы ошибаетесь: не с гусарским полковником, а с начальником с. – петербургской сыскной полиции! – громко проговорил Путилин, выходя из-за прикрытия.

Его внезапное появление было подобно неожиданному удару грома. Громкий крик испуга и изумления вырвался из четырех уст: двух офицеров гусарского полка и двух барышень в подвенечных нарядах.

– Ах! – прокатился и замер под высокими церковными сводами этот крик.

Барышни пошатнулись и, наверное бы, упали, если бы их не подхватили офицеры. Бедняжка священник остолбенел и замер.

Первым опомнился высокий, стройный офицер. Он сделал шаг по направлению к Путилину и гневно крикнул:

– Что это за мистификация, что это за маскарад? Кто вы, милостивый государь, и по какому праву одеты в этот мундир?

– Кто я – вы уже слышали: начальник сыскной полиции Путилин, а по какому праву я в мундире, я не обязан вам давать ответа. Я имею право наряжаться так, как мне угодно для пользы дела. А вот мне было бы интересно знать, по какому праву вы изволили облачиться в какой-то плащ, ворваться в церковь и похитить невесту… с усами? – отчеканил гениальный сыщик. Офицер растерялся, опешил.

– Так как вы предпочитаете невест с усами, господин Неведомский, то я и захватил для вас такую.

С этими словами Путилин вывел меня за руку и сорвал вуаль с моего лица, которое в эту трагическую минуту было, по всей вероятности, в высокой степени глупо.

– Рекомендую: девица Сметанина, ваша невеста с усами и даже с бородой!

Раздался новый крик испуга и изумления. Батюшка, взглянув на меня, затрясся.

– Свят, свят, свят! – дрожащим голосом вырвалось у него. Нет слов описать выражение лиц нашей странной группы, того столбняка, который овладел всеми, за исключением меня и Путилина.

– Ну-с, господа, что же мы будем теперь делать? Как мне прикажете поступить со всеми вами? По закону я могу вас не арестовывать, – обратился Путилин к офицерам, – так как это – дело вашего военного начальства… Но ваших невест я обязан арестовать вследствие заявления их родителей.

Обе невесты плакали.

– И вы это сделаете? – вырвалось у обоих офицеров-женихов.

– Я обязан.

– Честное слово, мы этого не допустим!

– Вы окажете сопротивление? Но не забывайте, господа, что это уже явится тяжким преступлением, за которое вас по головке не погладят.

Взбешенные офицеры были белее полотна. И вдруг, к моему глубокому удивлению, Путилин громко и весело расхохотался.