— Об этом я как-то не подумала, — прошептала ведьма. — Хотя у меня сложилось такое впечатление, что он знает очень мало. Мне он показался больше слугой, чем другом.

— В иных случаях слуга может знать больше, чем друг, — возразил Служитель Мага. — Слуга постоянно находится при хозяине и слышит многое из того, что говорится вовсе не для его ушей.

— Я подумаю над этим, — согласилась Свейли. — Мне это раньше как-то в голову не приходило.

Глаза Служителя, смотрящие на Свейли из воды, потускнели, поверхность подернулась рябью, и все исчезало. Свейли еще несколько минут посидела над миской, потом встала и подошла к развешенным на стене пускам трав. Она долго и внимательно рассматривала каждый пучок, потом решительно взяла с десяток разных травинок и направилась к очагу.

После нападения степняки каждую ночь по очереди охраняли стоянку. Обычно Лару стоял первую половину ночи, а когда луна переходила на другую половину неба, будил Пророка. То, что они недосыпали ночами, оба без труда наверстывали в дороге. Вот и в эту ночь Лару, как только правитель улегся спать, сел у колеса повозки, скрестив ноги, и начал вслушиваться в тишину. Он не любил обходить лагерь и считал, что избранная им тактика намного надежней: когда ходишь, то волей-неволей издаешь какой-то шум и этим самым выдаешь свое присутствие неприятелю. Сидя же в укромном уголке, сам слышишь каждый шорох, в то время, как враг порой даже не подозревает о твоем присутствии.

Ночные шелесты леса были для него незнакомы, но зато он хорошо знал звуки крадущегося человека в степи, и по его расчетам, они должны были ненамного отличаться от звуков, которые неприятель производит в лесу.

Уснуть от скуки он не боялся: степная жизнь приучила его к дисциплине.

Кочевник сидел и слушал тьму. Он любил степную песнь ночи. Здесь, в лесу, она оказалась совсем иной, непривычной — а потому и неприятной. Легкий ночной бриз играл листвой где-то в вышине деревьев. Время от времени вскрикивала потревоженная ночным хищником птица. В траве шебуршились маленькие ночные зверьки.

Первые две ночи после нападения прошли спокойно, но Лару по своему опыту знал, что расслабляться в таких случаях нельзя. Насколько они сумели выяснить у пленника, постоянно ворочающегося в кибитке, их отряд был послан специально для того, чтобы расправиться с чужеземцами. После неудачного покушения вполне можно ожидать нападения второго, более сильного отряда опытных воинов. Хотя их враги могли придумать и что-то более хитроумное, нежели обычная атака на спящий лагерь.

Когда луна перешла на другую половину неба, Лару встал, потянулся и тихо полез в повозку, чтобы разбудить Баста. Как только Пророк вышел наружу, Лару завернулся в плащ, с удовольствием вытянул ноги и уже через несколько минут погрузился в глубокий спокойный сон.

Его разбудил громкий крик. Степняк, схватив саблю, в два прыжка выскочил из кибитки. Снаружи было еще темно, хотя первые признаки рассвета и сделали небо не таким черным, а звезды не такими яркими. Оказавшись на земле, он двумя переворотами, чтобы не попасть под случайную стрелу или под направленный в грудь удар сабли, отскочил в сторону и, заняв низкую боевую стойку, огляделся. Сначала ему показалось, что все спокойно: кругом стояла обычная ночная тишина, нигде не было заметно никакого движения. Он никак не мог сообразить, что здесь произошло, кто кричал, и где, в конце концов, Баст? Несколькими быстрыми боевыми шажками Лару отступил назад, потом резкими переворотами проскочил под повозкой и вынырнул уже на другой стороне. Здесь он тоже не заметил никакого движения.

И тут он обнаружил всего в нескольких шагах от себя лежащее на земле тело.