— Восемь… — произнес Командор.

— Так… Чувство юмора на месте… А вот с мозгами напряженка, — проговорила Анна. — Впрочем, когда в голове одна кость, это еще и лучше, безопасней, и голова крепче. Тебе надо ею кирпичи ломать.

— Чего это у меня напряженка? — обиделся Командор.

— А чего ты в лес один поперся? Не подождать было, пока охрана подтянется? — взвилась Анна. — Хорошо мы вовремя успели. Там на поляне два бойца остались, пока мы тебя вытаскивали!

— И что мне теперь, пойти застрелиться?

— Не поможет… От кости рикошетом отобьет. Сесть можешь? Тебе сейчас бульона принесут… И палочки китайские, будешь на китайской диете…

Комната была стандартная, небогато обставленная, обычные бумажные обои с крупным узором, так любимые всеми в советские времена, простой деревянный стол, табуретки, обложенный плиткой бок печки. За окном, завешенным простыми занавесками в цветочек, было светло и бело от снега и яркого солнечного света. Прибежала женщина с чашкой какой-то жидкости, стала поить Командора. Бульон, похоже, был грибной. Анна сидела рядом, думая о чем-то, может, готовилась к очередному разносу или собирала воедино известную ей информацию для доклада.

— Где это мы? — спросил Командор, отстраняя чашку.

— У байкеров, на одном из хуторов.

— И давно?

— Дней десять.

— А что случилось? Я только помню, в голову сильно дало.

— Повезло просто, считай царапина. Ты когда повернулся, у снайпера, видно, прицел сбился, — сказала Анна, — выстрелить он успел, а попасть не смог. Пуля по касательной прошла, подбрила тебя малость. Хорошо не окосел от удара. Мы тебя тогда забинтовали и сюда… Тут уже фельдшер местный тебя зашил. Ты особо не дергайся, пока голова на место не встанет, а то мало ли осложнение какое пойдет…

— Не менингит, и ладно… А с чего стрельба началась? Там вроде Константин был?

— Был… Его и снайпера мы первыми положили. — Анна выругалась. — Он все и начал.

— А более развернуто можешь рассказать? — поинтересовался Командор.

— Тебе как рассказывать — с подробностями и интригой или просто сухой доклад?

— С подробностями, конечно, — устраиваясь поудобнее, произнес Командор, — спешить нам вроде пока некуда. Слышь, Шахерезада, ты можешь и рядом прилечь, места хватит…

Отряд Анны возвращался из деревни, где сгорел дом и куда они провожали новых колонистов. В деревне пришлось задержаться, пока разобрали пожарище и похоронили погибших, пока разместили по домам людей и убедились, что все в безопасности. Одного из пограничников майор оставила в деревне за старосту и военного коменданта. Деревню обозвали Печниково, больно неудобно было каждый раз объясняться без имени. И без того маленький отряд стал меньше еще на одного человека. С майором шло всего семь бойцов. Остальные уже были распределены по разным поселениям по четыре-пять человек для усиления местных отрядов самообороны и в помощь комендантам для обучения гражданских. У многих уже истекал пятилетний контракт, и майор считала, что даже в изменившихся условиях она не вправе требовать от бойцов сверх того, что они уже сделали. Парней надо было готовить к мирной жизни, искать им невест и набирать замену из новобранцев. Это вполне укладывалось в ротацию постоянного состава вооруженных сил. Да и не предполагал никто больших неприятностей до весны, особенно пробираясь на снегоступах по метровым сугробам в дремучем лесу.

Утоптанная тропинка, во многих местах уже занесенная свежим снегом так, что лыжня, проложенная курьерами, была совсем незаметна, петляла между деревьями, то уходя вглубь леса, то выскакивая на полянку.