Наступившую тишину разорвал громкий хохот гарана. Владыка повернулся к слуге, сделал ему жест наполнить кубок. Как только искрящаяся рубиновая жидкость наполнила бокал, Ксатлин совершенно искренне произнес:

— Я хочу выпить за эту удивительную женщину. При жизни Эдрика мы ее не замечали — это была лишь маленькая, тихая, послушная спутница Андара. Кто мог знать, что в столь хрупком теле скрыта такая сила и решительность? Более достойного и опасного противника у меня никогда не было! Череп Селены станет прекрасным трофеем! Я заплачу десять мер золота за голову ведьмы…

Правитель залпом осушил кубок. Рыцари изумленно переглядывались. Неужели он и вправду восхищается этой женщиной? Все знали — данвилец яростно ненавидит вдову Эдрика. Тем не менее, командиры полков поддержали господина. Уже завтра слух о небывалой награде разнесется по армии, а желающих заполучить подобный куш найдется немало.

Воспользовавшись растерянностью фессалийцев, советник освободил гонца. Мондор что-то шепнул парню на ухо и вытолкал прочь. Вскоре поднимая дорожную пыль, и яростно подстегивая лошадь, всадник отправился обратно, в сторону Полудня…

Как это ни удивительно, но Ксатлин протрезвел. Известие о неудаче варваров еще больше подняло ему настроение. Ошибся не только он, но и колдуны Галтрана!

— А ведь я предупреждал, — с усмешкой на устах обратился рыцарь к чародею. — Прикончить Селену непросто, Солар ей явно благоволит.

— Чепуха! — возразил советник, — досадная случайность. Мы немного не рассчитали силы. Кроме того, ситуация принципиально не изменилась — ингасы переправились через План и осадили форты. Через пару дней им будет принадлежать вся Полуночная часть провинции. Ты можешь опоздать к разделу Хусорта. Кроме того, дикари вторглись и в Трунсом, и в Корнирстон…

— Вот пускай, и повоюют, — спокойно заметил гаран. — Армия королевы изрядно потреплет варваров. За каждого убитого фессалийца ингасы заплатят жизнями трех, а то и четырех воинов. Волшебница наверняка призовет на помощь гиганта-фуркипца — в этом случае я не завидую Чинхаку. Чужеземец — блестящий полководец и очень, очень опасен.

— Уж не боишься ли ты его? — ехидно спросил Мондор.

В другой ситуации подобный вопрос вызвал бы у правителя приступ ярости, поскольку владыка Данвила не выносил оскорблений. Даже слабый намек на трусость мог стоить наглецу головы. Но в беседах с магинцами рыцарь научился сдерживать эмоции — гнев тут не поможет.

Выдержав паузу, гаран, не отводя взгляда от чародея, громко проговорил:

— Я никого не боюсь, рано или поздно Конан умрет от моего меча. Это будет великолепная победа. А удовольствия надо растягивать… Спешка, как известно, вредит любому делу. Пусть дикари на своей шкуре испытают его талант военачальника. Не откажешь чужестранцу и в хитрости…

— Это потому, что твои рыцари глупы и слабы, — презрительно сказал советник.

Со своих мест тотчас вскочили Малкольм, Тарис и Далим. Данвилцы были готовы броситься на Мондора и изрубить наглеца на куски. Однако правитель жестом руки остановил подданных. Снисходительно улыбаясь, гаран с издевательским пафосом вымолвил:

— О, да! Разве могут сравниться фессалийцы с магинцами! А не те ли это замечательные воины, что уже четыре года не могут завладеть дерзкой провинцией Калдар? Или королю Галтрану вполне достаточно и своих земель?! Удивительная скромность.