Узкие проходы между вигвами покрылись телами убитых и раненых. Несколько жилищ обрушились. Исайб скакал рядом с киммерийцем. Он уверено вел отряд к источнику. Вскоре всадники достигли цели — из источника прозрачная искрящаяся вода.

— Занять оборону! — скомандовал северянин. — Наполняйте фляги и бурдюки! Поживее! Скоро эти мерзавцы приду в себя, и поймут, что нас слишком мало!

Шестеро солдат тут же спешились и бросились к источнику. В воздухе раздался свист стрел. Схватился за шею и выпал из седла сраженный хусортец. Зафыркала и рухнула на колени одна из лошадей, высокий трунсомец едва успел спрыгнуть с седла.

Кавалеристы не остались в долгу. Они убрали мечи в ножны и взялись за луки. Предположения киммерийца подтверждались — напор ингасов нарастал. В ход пошли куда более опасные дротики, погибло уже три лошади и четверо трунсомцев оказались убиты. Противник, конечно, потеряли гораздо больше бойцов, но северянину от этого было не легче.

— Грузите бурдюки! — приказал наемник. — Уходим!

Кавалеристы перебрасывали наполненные водой мешки через седла и сразу возвращались в строй. Схватка становилась все ожесточеннее. Отряд варваров, численностью человек в тридцать, рванулся к источнику, но дикарей встретили клинки фессалийцев. Поднимающиеся на дыбы лошади разбивали копытами черепа ингасов.

Вскинув над головой свой клинок, Конан громко закричал:

— На прорыв!

Как и планировалось, всадники поскакали в сторону Полуночи. Там меньше всего вигвов, а значит и ингасов. Впрочем, существовала еще одна причина: из рассказа шемита наемник узнал, что в этой части становища живет жрец. Наверняка дикарь бывал в древнем святилище. Может, удастся захватить его и развязать жрецу язык?

Среди обитателей поселка началась паника. Несколько жилищ вспыхнули, и над степью потянулся черный удушливый дым. Обезумевшие женщины вопили и рыдали, пытаясь найти потерявшихся детей.

— Вот он! — донесся до северянина возглас Исайба.

Возле покосившегося строения стоял невысокий мужчина с причудливыми рисунками на обнаженной груди и лисьей шапкой на голове. Полинявшая шкура животного свешивалась на плечи, а хвост болтался на спине. Подняв деревянный посох с человеческим черепом в виде набалдашника, жрец бубнил заклинания. Варвары были мало знакомы с магией, а потому северянин не особо опасался ингаса.

— Забирай его! — приказал наемник телохранителю.

Шемит натянул поводья; спрыгнул с коня и побежал к дикарю. Мощный удар кулаком в лицо свалил жреца с ног, посох отлетел далеко в сторону. Перекинув бесчувственное тело через седло, хайбориец бросился догонять уходящий отряд. Вырвавшиеся на свободу лошади неслись быстрее ветра. Лишь отъехав на четверть лиги от становища, воины начали придерживать лошадей. Тяжело дыша, воины утирали пот. Сделав несколько глотков из фляги, Конан одобрительно произнес:

— Отличная вода! Чистая, как слеза и холодная, как лед.

О погибших товарищах фессалийцы старались не говорить — в схватке отряд потерял семерых. Всадники постоянно бросали взгляды в сторону гор. Неужели им предстоит отправиться именно туда? О перевалах, ущельях и ледниках Конжарского кряжа в королевстве ходили страшные слухи.

Киммериец развернул коня и поехал на Закат. Вскоре на горизонте показалась одинокая фигура Ивона. Заметив друзей, советник королевы поскакал им навстречу.

— Рад, что ты жив! — проговорил альв, обращаясь к северянину. — Вижу, что сражение было жестоким и кровопролитным.