В ее голосе отчетливо слышалась гордость. Джордан была единоличной владелицей «Погребов ДеВайн», и дела шли хорошо. По сути даже очень хорошо – определенно лучше, чем она предполагала на данном этапе своего десятилетнего плана. Само собой, она и близко не подобралась к отметке в миллиард двести тысяч, как удалось или не удалось отцу (она его деньги никогда не считала), но ее собственные заслуги тоже приносили приличный доход. Джордан зарабатывала достаточно, чтобы заплатить за дом площадью триста шестьдесят квадратных метров в престижном районе Линкольн-парка, во время путешествий баловать себя превосходные отелями, и у нее по-прежнему оставалась куча денег на классные туфли. А большего женщине и не надо.

– Допустим. Но ты все равно можешь ходить в любой, какой пожелаешь, ресторан, – подметил Мартин.

– В большинстве случаев так и происходит. Хотя мне тоже приходится платить, если это тебя как- то утешит.

– Немного, – фыркнул Мартин. – Так ты собираешься ответить «да»?

– Собираюсь ответить «да» на что? – переспросила Джордан.

– Не на что, а кому. Кэлу Киттреджу.

– Я над этим раздумываю. – Над небольшим избытком лощености, и правда, надо было поразмыслить. Но, в то же время Кэл знал толк в кухне и вине и готовил. Практически человек эпохи Возрождения.

– Считаю, что тебе следует какое-то время поводить Киттреджа на длинном поводке, – рассуждал вслух Мартин. – Пусть еще не раз заглянет и купит несколько ящиков, прежде чем ты согласишься.

– Отличная мысль. Пожалуй, мы даже могли бы начать раздавать купоны, – предложила Джордан. – Что-то вроде «Соверши шесть покупок и получишь свидание с хозяйкой».

– Я уловил некоторый сарказм, – сказал Мартин, – И в нем нет ничего хорошего, потому что задумка с купонами не такая уж плохая.

– Мы всегда могли бы в качестве приза выставить тебя.

Опершись стройным телом о прилавок, Мартин вздохнул. Сегодня его выбор остановился на красном галстуке-бабочке, по мнению Джордан, прекрасно дополнявшем темно-коричневый твидовый пиджак.

– Увы, меня недооценивают, – поплакался он со звучавшей в голосе покорностью судьбе. – Легкое пино не замечают в мире, где доминируют тяжелые каберне.

Джордан сочувственно положила руку ему на плечо:

– Может ты просто еще не достиг того момента, когда тебя следует распить. Возможно, все еще лежишь на полке, дожидаясь возраста, когда раскроется весь твой букет.

Мартин обдумал ее слова:

– То есть ты хочешь сказать, что я… вроде «Палмейр Сонома Коаст Пино».

Точно, именно так она и думала.

– Ага, это ты.

– На палмейр возлагают большие надежды, знаешь ли.

– Тогда нам всем стоит быть начеку, – улыбнулась Джордан.

Похоже, эта мысль приободрила Мартина. Вновь придя в хорошее настроение, он направился в погреб за другим ящиком зинфанделя, а Джордан вернулась в заднюю комнату, чтобы закончить ланч. На часах уже больше трех, а значит, если она не поест сейчас, другого шанса не представится до девяти вечера, когда магазин закроется. Уже скоро к ним повалит непрекращающийся поток покупателей.

Вино было ходовым товаром, одной из немногих отраслей, которая, несмотря на экономический спад, продолжала приносить хороший доход. Однако Джордан предпочитала думать, что успех ее винной лавки основывался не только на общей тенденции.

Она потратила месяцы на поиск идеального места: на главной улице с большой пешеходной зоной, достаточно просторного, чтобы дополнительно к стеллажам можно было разместить несколько столов и стульев.