Изменить размер шрифта - +
Мы вежливо созваниваемся раз в две недели. Я звоню сыну, а Лиана мне, или наоборот. Перекрестное опыление. Ее отец сидит в правлении банка, в котором работает мой сын. В девять утра Степан Андреевич погружается в глубокое кресло, положив перед собой последней модели айфон, и важно надувает щеки. Посидев, таким образом, часиков шесть-восемь, он едет домой, к Лиане, а дальше уж как она скажет. В ночной клуб или еще куда. Видимся мы редко, у нас ведь все хорошо. Это горе сближает, а в нашем положении делиться нечем, радости у нас примерно одинаковые. Отдыхаем мы порознь, нам с Лианой нравятся разные страны. Уступить она не хочет, что же касается меня…

Эта молодая женщина мне абсолютно чужая. У нее нет сердца, ее пульс бьется в айфоне, от которого Лиана не отрывает взгляда. Она беспрерывно «лайкает» или считает «лайки» под своими селфи. Она не знает другой жизни и не понимает ее. Работать ей не надо, пока ее отец сидит в правлении банка, а гражданский муж в кресле начальника отдела того же банка. Да еще свекор, исполнительный директор. Полный, как говорится, комплект. Только я в нем лишняя, хотя нет. Я ведь их счастливый талисман, иными словами, их совесть. В семье положено быть юродивому, чтобы в ней было счастье. Они ко мне так и относятся. Я жду внуков, но мне очень не хочется, чтобы их матерью была Лиана. Но выбирать, как говорится, Степану Андреевичу.

Вот так и текла моя жизнь, пока в один прекрасный день я не сказала себе:

— Стеша, проснись!

Началось вроде бы с пустяка. Мы с подружкой сидели в кафе. С одной из. Я почти каждый день сижу с кем-то в кафе. В основном в нашем же фитнес-клубе. Разговор ни о чем. Как дела? А у тебя? Маникюр-педикюр, где мы летом отдыхали, что там у детей. Я никогда не хвастаюсь, просто отвечаю на вопросы. И вдруг:

— Так не бывает.

Я чуть не поперхнулась кофе:

— Что именно?

— Ты говоришь, он тебе не изменяет?

— Я ничего об этом не говорю. О нашей с Андреем семейной жизни.

— Твой муж — заметная фигура. — Она упорно не смотрит мне в глаза. — Красивый, богатый. Кто только к нему не клеился.

У меня по спине ползет холодок.

— И что? — спрашиваю я в упор. — Есть доказательства его измены?

— Только слухи. Извини, сколько тебе лет?

— Сорок четыре.

— То-то, — многозначительный взгляд. — Небось проблемы уже начались?

— Какого рода?

— Ладно, не прикидывайся. Мы же с тобой ровесницы, — глубокий вздох. — Нам до климакса осталось не так уж и много. А гормональная перестройка организма уже идет.

— Ты что, врач?

— Скажешь, тебя не мучает бессонница? Или во время секса нет неприятных ощущений?

— Нет, у меня все в порядке.

— Это у них все в порядке, — кивок через плечо, на соседний столик. Там сидят двадцатилетние девчонки, инструкторы с подружками. Они ослепительно красивы, или мне так кажется, учитывая их ослепительную молодость?

— Ты хочешь сказать, что одна из них…

— Я хочу сказать, неведение — это блаженство.

Я вздрогнула. Неужели она общалась с Андреем?! Неспроста ведь этот разговор и эта фраза! До боли мне знакомая.

— Ну, узнаю я, и что?

— Недвижимость на кого записана?

— Какая недвижимость?

— О господи! Квартира, дом. Машина.

— На мужа.

— А на тебя что?

— Похоже, ничего.

— Вот ты дура! Ты хотя бы залезь в его айфон. Умеешь читать удаленные эсэмэски?

— Зачем мне их читать?

— А если у них далеко все зашло? Останешься с голой жопой.

Быстрый переход