– Очень остроумно.

– Хочешь? – Он протянул пачку Бренде. Та на секунду задумалась.

– А давай. Почему бы и нет?

Она закурила, зная, что этого делать не нужно. А нужно быстро одеться и бежать отсюда со всех ног. А еще лучше – собрать одежду в охапку и одеться уже в машине. Но вместо этого она спросила:

– Так что ты хотел обо мне узнать?

– Ну, для начала, как тебя зовут.

– Бренда.

– Хорошо, Бренда, скажи мне, во что ты веришь.

– Типа как в Бога и все такое?

– Ну, да. Типа того.

– По-моему, Бог ошибся с людьми. Ничего интересного не получилось.

– Как мило.

– А ты во что веришь?

– Теперь уже ты захотела узнать меня лучше?

– Слушай, а не пошел бы ты в жопу?

Потом они молча курили, и чуть погодя Бренда сказала:

– Я не курила со школы. Собственно, я и в школе-то не курила. Так, баловались с девчонками в старших классах. Как-то я не прониклась всей прелестью этой привычки.

– А в каком году ты окончила школу? Она сказала, в каком.

– Значит, мы с тобой одногодки.

– Вот это да! Офигеть! – Она затушила окурок в пепельнице. – Все, мне пора.

– Мы еще встретимся? Бренда помедлила и сказала:

– Хорошо. Здесь, в то же время. Ровно через неделю.

Так прошло несколько месяцев. Раз в неделю Бренда и Барри встречались в отеле, и каждый раз Барри задавал Бренде вопросы, чтобы узнать ее лучше, и Бренда рассказывала о себе – хотя внутренний голос подсказывал, что этого делать не стоит. Тем более что сам Барри почти ничего о себе не рассказывал. Бренда уговаривала себя, что ничего страшного в этом нет, ведь она не открыла Барри свою самую главную тайну. Если Барри узнает ее секрет, их отношения изменятся навсегда. Причем вряд ли в лучшую сторону. А этого Бренде совсем не хотелось.

Постепенно эти еженедельные свидания превратились для Бренды в главное событие недели. А потом, в один явный погожий денек Бренда выглянула в окно и увидела, что во дворе цветет персиковое дерево – как это было, когда они в первый раз встретились с Барри. Она поняла, что они с ним встречаются для НЧНОС уже год, и что это уже никакой не НЧНОС. Она по-настоящему влюбилась в Барри. Хотя он-то, похоже, ее не любил.

Это было так грустно, так больно. Одиночество – тяжкая штука, а безответная любовь еще более усиливает его тяжесть.

Вскоре Бренда не выдержала и сделала то, чего нельзя было делать: призналась Барри в любви. Она, в общем, догадывалась, что услышит в ответ, и приготовилась к самому худшему. Но ответ Барри был настолько неожиданным, что Бренда буквально лишилась дара речи.

– Если хочешь видеть меня почаще, вступай в мою церковь. Будешь моей прихожанкой. Я проповедую истину.

Бренда сказала, что ей надо в душ. Но на самом деле ей надо было просто побыть одной и спокойно подумать. Закрывшись в ванной, она включила воду в душе, а сама села на краешек ванны и попыталась понять, сможет она или нет стать «прихожанкой» в церкви у проповедника Барри. Все дело в том, что она сама была жрицей. Верховной жрицей в своей собственной церкви. Это и есть ее страшная тайна. Бренда не знала, что делать. На такой случай нет никаких четких правил.

Когда Бренда вышла из ванной, Барри был уже почти полностью одет. Она сказала ему, что – да, она придет к нему в церковь. А он ответил:

– Вот и славно. Значит, увидимся в воскресенье. В одиннадцать утра.

Он объяснил ей, как ехать, и ушел.

И вот настало воскресенье. Бренда приехала к назначенному часу. Здание церкви было вполне симпатичным, хотя и располагалось слишком близко от съезда с автомагистрали.