— Не знаю. — Его пальцы, легкие, как перышко, тянулись вниз, где бешено бился в горле пульс. — Мне бы не хотелось, чтобы вы так делали.

— Делал что?

— Дотрагивались до меня.

Он провел рукой по рукаву до бинтов, затем поднял ее ладонь к своим губам.

— Почему?

— Потому что вы меня нервируете.

Что-то зажглось в его глазах, сделав их почти черными.

— Вы даже не собираетесь быть соблазнительной, да?

— Я не знаю, как это делается.

Ее веки затрепетали, закрываясь, она сдавленно застонала, когда он провел губами по линии ее подбородка.

— Жимолость, — пробормотал Трент, притягивая ее ближе. Когда-то он думал, что это обычный цветок. — Я почти ощущаю ваш вкус. Дикая и сладкая.

Ее мускулы совершенно расслабились, пока его губы ласкали ее рот. Гораздо легче, гораздо нежнее, чем в первый раз. Совсем неправильно, что он так действует на нее. Какая-то часть рассудка, которая могла еще мыслить рационально, почти кричала это. Но была заглушена затопившей ее тоской.

— Кэтрин… — Теперь Трент обхватил ее лицо ладонями, покусывая обольстительные губы. — Поцелуй меня.

Она хотела покачать головой, вырваться и как ни в чем не бывало, даже, может быть, грубо выйти из комнаты. Вместо этого девушка растаяла в его руках и подняла подбородок, встречаясь с его губами.

Его пальцы сжались, прежде чем он смог помешать сам себе, затем скользнули вниз, притягивая ее еще ближе.

Трент не мог ни о чем думать, да и не хотел — никаких последствий, никаких правил, никакого кодекса поведения. Впервые на его памяти он хотел просто чувствовать. Такие острые и сладкие ощущения, которые она пробуждала в нем, были более чем достаточны для любого мужчины.

Она сильная — и всегда была сильной, — но не настолько, чтобы заставить время остановиться. Кики поняла, что именно этого мгновения ждала всю свою жизнь. Обхватив руками его спину, она на мгновение прильнула к нему всем телом, крепко держа в объятии.

Огонь потрескивал в очаге. Барабанил дождь. Повсюду в доме витал легкий пряный аромат сухих цветочных лепестков, разложенных Лилой. Руки Трента были сильными и уверенными, и все же нежными, чего она никак не ожидала.

Она запомнит все это, каждую маленькую деталь: и мрачное возбуждение его рта, и звук ее имени, которое он шептал ей в губы.

Трент отстранил ее на этот раз медленно, более потрясенный, чем хотел признать. Потом наблюдал, как она провела языком по губам, будто смакуя сохранившийся на них вкус. Этот маленький неосознанный жест почти поставил его на колени.

— На этот раз никаких извинений, — произнес он срывающимся голосом.

— Нет.

Он снова коснулся ее губ.

— Я хочу тебя. Хочу заняться с тобой любовью.

— Да.

Его охватило невероятное облегчение. Ее губы изогнулись около его рта.

— Да.

— Когда? — Он спрятал лицо в ее волосах. — Где?

— Не знаю. — Она закрыла глаза от удивления. — Просто не могу думать.

— И не надо. — Он целовал ее висок, скулы, рот. — Сейчас не время для раздумий.

— Это должно быть идеально.

— Так и будет. — Он снова обхватил ее лицо ладонями.