То тут, то там виднелись трещины, извилины, и вдруг чуть поодаль зеленела трава, показывался клочок земли с побегами, листьями.

Величественная, гордая, нерушимая твердыня, неподвластная грозному натиску волн и коварству штормовых ветров. Грандиозная, вечная громада, высящаяся посреди крепостного вала окружавших ее скал, огромный великан, вышедший из бескрайних морских просторов.

Ногти Ботреле вцепились в землю, подобно когтям хищника, что вот-вот прыгнет на свою добычу. Глаза сверлили каменистую, изрытую морщинами кору утеса, словно пытаясь проникнуть под шкуру неведомого зверя, в сокровенную его глубину. Взгляд касался, ощупывал жертву, вожделенно желая овладеть, подчинить ее себе.

Горизонт вспыхнул огнями уходящего солнца, зажигая неподвижно висящие в вышине продолговатые тучи, и в небе появились сказочные лагуны, пылающие равнины, золотые леса, кроваво-красные озера — целый фантастический, великолепный пейзаж, величественно-спокойный и в то же время полыхающий огнем.

Лазурное небо потемнело. Вверху засверкала лучистая Венера в окружении множества еще неярких звезд.

И вдруг Ботреле прикрыл глаза, невольно схватившись руками за голову. Там, — о, он едва не умер от счастья, радостное волнение сдавило грудь — там, у самой вершины пика Этрета, чуть ниже острого пика, вокруг которого кружили чайки, из расщелины показался дымок, чуть заметные клубы его, как из невидимой трубы, заворачиваясь в спирали, плыли в сумерках медленно вверх.

IX. Сезам, откройся!

Пик Этрета был полым!

Что это, природный феномен? Углубление, пробитое в результате внутренних катаклизмов или многовековой работы морских пенящихся волн, а может быть, промытое проникающими внутрь дождями? Или же это дело рук человеческих, первобытных людей, кельтов, галлов? Никогда не узнать. Да и к чему? Главное он понял. Игла была полой!

В сорока — пятидесяти метрах от большой арки, называемой Нижними Воротами и спускающейся, подобно ветви гигантского дерева, вниз, с высоты скалы, к подводным камням, туда, где находится ее основание, высится огромный известняковый конус, и конус этот — лишь остроконечный колпак, прикрывающий пустоту!

Удивительное открытие! После Люпена лишь Ботреле удалось разгадать великую тайну, тщательно скрываемую на протяжении двадцати веков! Тайну, особенно важную в те далекие времена, когда старый мир подвергался набегам множества варварских орд! Тайну волшебную, открывающую целым племенам, бегущим от врага, убежище во чреве циклопа! Неведомую тайну, отворяющую двери самого надежного в мире укрытия! Тайну великую, дающую власть и обеспечивающую господство!

Проникнув в нее, Цезарь смог покорить галлов.

Владея ею, норманны завоевывают этот участок земли и позднее отсюда пойдут на захват соседнего острова, покорят Сицилию, завоюют Восток и подчинят себе Новый Свет!

Узнав тайну, английские короли побеждают Францию, унижают, растаскивают ее на части, коронуются в самом Париже. А потеряв секрет, теряют все.

Овладев тайной, французские короли укрепляются, расширяют рубежи своих владений, постепенно создавая великую нацию, покрывают себя славой и обретают могущество. Забыть секрет, не уметь больше им пользоваться означало для них смерть, изгнание, крушение.

Невидимое королевство посреди моря, в десяти саженях от земли! Неведомая крепость, высотою превосходящая башни собора Парижской богоматери, возвышающаяся на гранитном пьедестале, по ширине не уступающем городской площади. Какая сила, надежность! Плывите по Сене из Парижа к морю. А там раскинулся новый, такой нужный город Гавр. И в семи лье от него — Полая игла, неприступный бастион.

Укрытие? Да! Но в то же время и надежный тайник. Все королевские сокровища, приумножаемые из века в век, все золото Франции, все, что выкачивали из народа, вырывали из рук духовенства, все военные трофеи с полей сражений в Европе — все это накапливалось в королевской пещере.