|
Облик ее – суровый взгляд зеленых глаз и всегда бесстрастное, холодное лицо – подтверждал обретенную репутацию, но, как с нежностью подумал граф, лишь для тех, кто не имел счастья с ней подружиться. Они с Феодосией были друзьями с самого детства, а некоторое – пусть недолгое – время и не только друзьями. То был трудный период в жизни Александера, время, когда он вынужден был смириться с тем непреложным фактом, что полученные его женой раны сделали ее калекой на всю жизнь. С тем, что чуда не произойдет и она навсегда останется прикованной к креслу жизнеобеспечения. Несчастный случай произошел не по его вине и даже не в его присутствии, у него не было ни малейшей возможности предотвратить беду, однако, видя бледную тень былой красавицы, женщины, которую он любил, граф не только испытывал сострадание, но и терзался чувством вины. В те тяжелые дни Феодосия поняла, что он нуждается в поддержке и утешении… и оказала их в той форме, какую сочла приемлемой. Их близость завершилась довольно быстро, но друзьями они остались навсегда.
Сидевший слева от Кьюзак Зеленый контр-адмирал Рексфорд Юргенс, коренастый мужчина с песочного цвета волосами, постоянным (сейчас еще более заметным, чем обычно) выражением вызова на лице и светло-карими, не отражавшими эмоций глазами, ничуть не походил на человека, готовящегося принять решение. Судя по всему, свой выбор он уже сделал и готов был его отстаивать. Позицию Красного адмирала Хэмпхилл, следующей по старшинству после Кьюзак, угадать было трудно, хотя она и Хэмиш Александер на протяжении многих лет считались непримиримыми соперниками. Соня Хэмпхилл была красавицей с золотистыми волосами и поразительными сине-зелеными глазами, но в отличие от Феодосии, чье лицо скрывало ее истинный облик, Соня сознательно стремилась выглядеть чрезмерно самоуверенной и своенравной – какой и являлась на самом деле. Будучи гораздо моложе Хэмиша, она сделала стремительную карьеру и считалась одним из виднейших представителей «jeune ecole» , основанной на «новом тактическом мышлении», тогда как Александер считался признанным лидером традиционного «исторического» направления. Признавая несомненную компетентность и личное мужество Хэмпхилл, он, однако, не испытывал к ней симпатии, больше того, расхождения во взглядах способствовали возникновению взаимной неприязни. За последние пятнадцать стандартных лет они не сходились во мнениях практически ни по одному вопросу, однако в нынешней ситуации беспокойство внушало даже не это. Будучи кузиной сэра Эдварда Яначека и наследницей баронства Нижнего Дели, она, как и Юргенс, считала своей духовной родиной Ассоциацию консерваторов. Третьей женщиной в составе суда была коммодор Леметр, являвшая собой и внешне, и внутренне полную противоположность Феодосии Кьюзак. Эту темноволосую, темнокожую, поджарую, как борзая, особу с яркими карими глазами буквально распирало еле сдерживаемой внутренней энергией. Сторонница «jeune ecole», Леметр при этом являлась превосходным теоретиком тактики, хотя ни разу в жизни не командовала реальным боем. А еще она, невзирая на чрезмерную прямолинейность, обладала выдающимися административными способностями. Хэмиш подозревал, что ее приверженность к «jeune ecole» объяснялась не столько признанием достоинств этого учения, сколько семейными связями с антимилитаристской Либеральной партией, с ее изначальным неприятием всего традиционного. Несомненные способности позволили ей очень быстро продвинуться и быть среди первых кандидатов на звание контр-адмирала, но одно из присущих этой женщине качеств делало отношения с ней еще более сложными, чем с Хэмпхилл. Соня, при всем ее самомнении, напоре и уверенности в правоте своих теоретических воззрений, все же допускала мысль о том, что может ошибаться. А вот Леметр – никогда. Она испытывала полнейшую уверенность не только в правильности своих суждений, но и в полном превосходстве идеологии, которую поддерживала, над всякой другой. |
