Наконец Птица Смерти рыгнул, отшвырнул свою кость и бросил быстрый взгляд на Каракса.

– Начнем беседу?

Дварф сурово насупился, как это умеют одни только его соплеменники.

– Только вместе.

– Мы же договорились, что вместе.

Птица Смерти говорил по-гоблински, но при желании сумел бы прекрасно изъясняться на языке импов, хотя у него так и остался етунский акцент, приобретенный им много лет назад в команде Тана Келькора.

– Но сначала я хочу выслушать королеву Иносолан, – сказал Каракс.

Гоблин пожал огромными плечами:

– Говори, женщина. Зачем ты здесь?

Инос набрала побольше воздуха. Она решила по мере возможности придерживаться правды, считая, что если попробует солгать и ей не поверят, то у нее не останется шансов спасти Шанди.

– Ваше величество… Ваше превосходительство… Я думала, что оказалась здесь случайно, но, как теперь полагаю, это не так.

Она могла адресоваться одновременно только к одному из собеседников и видеть только одно лицо.

– Скажи, где Рэп! – отрубил Птица Смерти, словно не слышал ее слов.

– Он отправился в Хаб.

– Когда?

– Приблизительно три месяца назад.

– Зачем?

Инос повернулась к дварфу:

– Мой муж волшебник.

– Я знаю.

– Он говорил с Богами и получил предупреждение о гибели Империи. Да и сам он тоже предвидел большое несчастье.

Птица Смерти хрипло усмехнулся и перешел на язык импов:

– Что ж, его предсказанию можно поверить.

– Нет, речь шла не о том, что ты имеешь в виду. Опасность, о которой его предупредили, оккультная; она в равной мере угрожает как импам, так и гоблинам и дварфам.

– Он говорил мне. Это старая новость, Иносолан, – скептически хмыкнул гоблин.

– Но может быть, как раз сейчас она к месту. Тысячелетие еще не наступило.

– Довольно о волшебнике, – пророкотал Каракс. – Не увиливай от ответа. Зачем ты здесь?

– Между краснегарским королевством и домом моей тетушки в Кинвэйле существуют магические ворота. Я прошла сквозь них, и воины Птицы Смерти случайно захватили меня в плен.

Дварф хрипло откашлялся и сплюнул в костер:

– Только и всего? Ну что ж, вы подданные Империи, а значит, шпионы или стали бы ими при первейшей возможности. Сейчас мы прикончим мальчишку, а потом отдадим вас с девчонкой солдатам.

Инос очень надеялась, что это только начало торга, хотя прекрасно знала, сколь подозрительны и недоверчивы дварфы. Она повернулась к Птице Смерти, чтобы увидеть его реакцию.

– Мой муж был тебе когда-то добрым другом.

– Давно. Ради него я много раз щадил ваш город, удерживая нашу молодежь, рвавшуюся овладеть им для забавы. А что случилось с Легкой Поступью?

Его треугольные глаза сверкнули холодно и раздраженно.

– Он пытался изнасиловать мою дочь. Дочь волшебника! Разве это не глупо?

Гоблин обнажил белые клыки, и отнюдь не в улыбке:

– Нет, он не делал этого. Твой сын сам отдал ему девицу на ночь, чтобы скрепить договор, и о насилии не может быть речи! Твой сын знал, что у нее есть волшебный клинок, который нельзя увидеть, если она этого не пожелает. Он обманщик и убийца.

Сердце Инос забилось чаще. Она чувствовала, что пот течет по ее лицу. И виной тому был вовсе не жар костра.

– Но мой сын не обещал, что его сестра добровольно покорится. По условию твой племянник должен был сам укротить девушку. Но он проиграл.

– Из-за волшебства! Может быть, пусть попробует кто-нибудь еще? Но девица будет без меча!

В ответ на угрозу Инос сжала кулаки и бросила с вызовом:

– Как тебе хорошо известно, Рэп – могущественный волшебник.