Будь это простые смертные, половина участников празднества уже готовила бы на ужин другую половину, но здесь собрались волшебники, объединенные общей целью. Пока еще объединенные. Все они были сверх меры пьяны магией. То ли он постепенно превращался в подозрительную, нервную старую деву, то ли и в самом деле распознавал какие-то опасные нотки в этом жеребячьем веселье, но его охватило волнение. Если дело зайдет слишком далеко, может произойти все, что угодно. И даже если ничего из ряда вон выходящего не случится, все равно, когда все закончится и вернется реальность, наступит эмоциональное похмелье.

Да полно вам, бедная, старая, пугливая тетушка Рэп!

На всякий случай он поинтересовался, что происходит в комнатах выше по течению, и обнаружил там несколько весьма странных оргий, причем одни из участников были настоящими, а другие – оккультными. В самой мрачной комнате он нашел тех, кого искал. Конечно, в обществе волшебников и речи не могло идти об одиночестве, но все-таки это была укромная комната, в стороне от главного потока, омываемая лишь небольшим ручейком. Он перенес себя туда, в тишину и здравомыслие. Или, может быть, нет.

Грунф, разодетая, как королева, в алые шелка и увешанная драгоценностями, сидела, откинувшись, в каком-то вычурном кресле, достаточно большом, чтобы его можно было назвать троном. Ее тиара сияла великолепием рубинов и сапфиров, а громадные мозолистые лапы были втиснуты в золотые сандалии. Чародейка что-то прорычала, оскалив в ухмылке обезьяньи зубы, и Рэп понял, что она пьяна.

Тик Ток развалился в плетеном кресле, и его идиотски блаженный вид не оставлял сомнений, что и он мертвецки пьян. Людоед поменял цвета своей татуировки на желтый и малиновый и украсил волосы лепестками роз. Он посасывал сочную кость, которую Рэп благоразумно не стал внимательно рассматривать.

Тругг, как обычно голый, сидел в излюбленной позе на полу и шумно чавкал орехами и корнями. Он взглянул наверх с кислым видом, это необычное для него выражение, должно быть, сулило беду.

Четвертым членом компании был доктор Сагорн. Дарада не пришлось слишком настойчиво уговаривать покинуть столь опасное общество, и Рэп призвал старого етуна ему на смену. Ученый сидел, выпрямившись в кресле с высокой спинкой. На нем был балахон из голубой хлопчатой ткани, влажный от пота и измятый, но, несмотря на обычный надменный и презрительный вид, доктор, похоже, пребывал в добром расположении духа. При виде Рэпа его бледно-голубые глаза блеснули, а сморщенные губы дрогнули – он почти улыбался.

Откормленный пингвин в дверях не поддавался объяснениям.

Рэп материализовал для себя сиденье и кружку краснегарского пива. С облегчением откинувшись на спинку, он немного подумал и добавил прохладный ветерок. Теперь материальное окружение было вполне приемлемым. Магическое пространство продолжало грохотать, вспыхивать, бурлить, взрываться, плескаться и благоухать. Вечеринка захватила весь замок вниз по течению ручья. Он попытался не обращать на все это внимания. Так как никто ничего не говорил, он начал с Тругга:

– Что-нибудь не так?

Набитый рот не позволил тому ответить вслух.

«Вернк и Вог», – бросил он в магическом пространстве.

Сагорн скривился от изумления – видимо, послание предназначалось и ему тоже.

– Старики? – спросил Рэп. «Да. Они не любят больших сборищ. Вот и не пришли».

– Неудивительно! Я думаю, остальные последуют за ними через день-другой.

Не тратя слов, Тругг изобразил безотрадную картину избиения раба толпой импов. Его собеседники, вскрикнув, поморщились. Это видение означало сильное неодобрение и, казалось, мало соответствовало миролюбивым троллям. С чего бы ему хотелось держать эту армию наготове?

– Так это и есть ваш план? – пробормотал Сагорн. – Скрываться поодиночке до тех пор, пока битва не соберет всех?

И снова Тругг ответил без помощи слов, на этот раз изобразив относительную величину силы сорока волшебников и пары дюжин более слабых магов.