– Мы вели разведку.

– Я думал, это слишком опасно.

– Мы решили рискнуть. Видишь ли, если делать это всем вместе, то операция достаточно безопасна. Такую большую силу почти невозможно обнаружить.

Джалон скорчил гримасу:

– Что сделано, то сделано. И что же вы обнаружили?

– Драконов. Мы думаем, там почти все червяки из Драконьей Области. Он заставляет их лететь на север. Это говорит о невероятной силе, потому что они все время стремятся разлететься в разные стороны. И все же он удерживает их вместе. Не Зиниксо, а весь Сговор, я имею в виду. И кажется, мы поняли, что у него за цель.

– Ну?

– Гоблины.

– Гоблины? – Менестрель взъерошил льняную шевелюру. – Знаю, я не слишком учен, но, по-моему, страна гоблинов очень далеко, разве не так?

– Гоблины сейчас в Питмоте, в местечке под названием Бандор. Империя вывела против них пять легионов.

Рэп зевнул. Он смертельно устал, и его мучила неотвязная мысль о драконах, от которой он не мог избавиться. Хотя почему его это удивляет? Много лет назад Боги распорядились, что Птица Смерти всю свою жизнь будет бичом Империи. Правда, они не упомянули драконов.

Голубые глаза Джалона расширились:

– А вы уверены, что Зиниксо на стороне легионов?

– Это мы вскоре узнаем, – мрачно сказал Рэп. – Через несколько минут. Как нам кажется, он хочет уничтожить гоблинов на глазах у легионов, чтобы продемонстрировать свою силу и снискать уважение. Это лучшая идея из всех, что пришли нам в голову.

Джалон судорожно вздрогнул, словно его охватил внезапный озноб:

– Это ужасно! Вы ничего не можете сделать?

– Ну теперь ты начинаешь! – Рэп уже выровнял курс. Половину ночи он провел в споре с троллями, которые предлагали предупредить всех, кто окажется на пути у драконов, и с антропофагами, которые хотели слегка повернуть стаю в сторону. Достаточно совсем небольшого усилия, говорили они, потому что, если червяки один раз разбегутся, никакой Сговор не будет в состоянии собрать их снова. Сознавая это, доказывали они, Зиниксо не осмелится сопротивляться небольшому толчку в сторону.

Рэпу пришлось применить все свое искусство убеждения, чтобы склонить союзников к своей точке зрения – разумной точке зрения, конечно.

– Мы не собираемся ничего предпринимать, – сказал он, – так как ничего не можем изменить, но, вполне вероятно, сделаем только хуже. Мало того, что стая чего доброго разлетится над половиной Империи, так мы еще и выдадим себя узурпатору. А это конец всей игре. Нет, пока отсидимся в сторонке.

Джалон испугался, услышав столь хладнокровное решение:

– Вы допустите, чтобы драконы напали на людей и даже не попытаетесь спасти их?

– Так мы решили.

Но получится ли это? Смогут ли все эти добродушные тролли удержаться, когда начнется огненное побоище? Смогут ли антропофаги устоять перед соблазном битвы – не говоря уж о магическом отражении зажаренных заживо людей? И сможет ли Сговор контролировать такую огромную стаю после того, как она отведает металла? Вот-вот могло разразиться величайшее бедствие всех времен.

Рэпу нужно было быстро найти подходящие слова.

Он улыбнулся, заметив удрученное выражение лица Джалона:

– Не пой столько печальных песен по гоблинам, дружище. Они явились в Южный Питмот не на повозках с сеном. Наш старый друг Птица Смерти, вероятно, оставил за собой кровавый след на всем пути от самого Пондага. Я уверен, в его банде нет ни единой души, которая не заслужила бы того, что с ними станет.

Легко сказать! Драконы несут слишком страшную смерть. Впрочем, Боги определили судьбу Птицы Смерти, и он не волен ее избежать. И его, Рэпа, конец, должно быть, тоже предопределен. Пожалуй, несколько минут одиночества за штурвалом – это то, что поможет ему успокоить свои издерганные нервы.