4

«Утренняя звезда» направлялась из Малфина в Коупли – в плавание довольно легкое для конца зимы. Это было небольшое грузовое судно с маленькой каютой для пассажиров, но построенное етунами, оно как никакое другое подходило для морских путешествий. Так, во всяком случае, ее хозяин уверял Акопуло. К тому же это невероятно везучая посудина, настаивал он. Однако спустя два дня после отплытия из Коупли запасы ее везения истощились.

Сначала Акопуло слишком плохо себя чувствовал, чтобы обратить на это внимание. Он считал несправедливым, что ему всегда требовалось три или четыре дня, чтобы привыкнуть к качке, и все только затем, чтобы после нескольких часов, проведенных в каком-нибудь порту, снова страдать морской болезнью. Но уж именно так распорядились Боги, которые, как Акопуло подозревал, категорически не одобряли, когда импы отправлялись в плавание. Ему казалось, что он вот-вот умрет, но такие мысли всегда посещали его на корабле. Ничего, пожалуй, сейчас невозможно было прибавить к шторму такого, что могло бы сделать его более несчастным.

Итак, когда способность оценить ситуацию стала постепенно к нему возвращаться, он осознал, что никогда прежде не видел, чтобы каюту швыряло туда и сюда под совершенно невероятными углами, и не слышал, чтобы судно издавало такие громкие стонущие звуки. Дрожь, время от времени сотрясавшая корпус «Утренней звезды», показалась непривычно странной.

В конце концов он справился с оцепенением и поклялся себе выбраться на палубу и поглядеть, что происходит. Будучи предусмотрительным человеком, одеваться он уселся на пол, ибо о том, чтобы проделать это стоя или сидя на скамейке, не могло быть и речи. Затем Акопуло встал на четвереньки и принялся карабкаться по лесенке к выходу.

На верхней ступеньке он выпрямился и толкнул дверь. Она была абсолютно неподвижна. Его повергла в ужас неожиданная паническая мысль, что он заперт. Но тут судно резко накренилось, дверь распахнулась – и Акопуло вылетел наружу в кромешный ад. Шквал ветра и стена воды сбили его с ног, проволокли по палубе и со всего размаху швырнули к борту. Какое-то время он был убежден, что его смыло за борт, так как с головой ушел под воду. Затем вода отхлынула, судно зарылось в волны под другим углом, и он вновь заскользил по палубе. Новая волна поглотила и завертела его. Через мгновение Акопуло почувствовал, как кто-то схватил его за воротник, потом за руку, подтянул вверх и проворным движением обвязал веревкой. Дрожащий, с искрами в глазах, он с облегчением отметил, что привязан к мачте вместе с широкоплечим мокрым етуном.

– Вышли глотнуть свежего воздуха, святой отец?

Акопуло, издав сначала какие-то нечленораздельные удивленные звуки, вспомнил, что в последние дни выдавал себя за священника, и прокричал:

– Благодарю тебя, сын мой!

– Если хотите остаться здесь, наверху, отец, – бодро проревел его спаситель, – вам нужен линь.

Огромная зеленая волна, пенясь, перевалила через борт и по пояс погрузила мужчин в воду. Акопуло она сбила с ног, но рослый моряк удержал его.

Милосердные Боги!

Вокруг ничего, кроме густой серой пелены. Через секунду Акопуло решил, что туман и полумрак – следствие проливного дождя. Трудно было разобрать, где кончается море и начинается небо, пенные гребни волн, словно кровли домов, вздымались со всех сторон. «Утренняя звезда» снова накренилась и взмыла вверх.

– Где мы? – завопил Акопуло.

– Видите те скалы, во-о-он там? – Етун вытянул длинную руку.

– Нет. Ничегошеньки не вижу.

– Сухопутные глаза!

Корабль снова нырнул. Очередная волна с ревом прокатилась по палубе, прервав разговор.

– Ну а огни-то вы хоть видите?! – прокричал етун в самое ухо Акопуло. Он был молод, отважен и, по-видимому, наслаждался буйством стихии.