Флинт перевел взгляд на портрет. Он долго молчал, а когда заговорил снова, казалось, что он разговаривает с человеком, которого, очевидно, так сильно любил.

— В своем письме отец рассказал своим родителям, что он встретил прекрасную молодую женщину, в которую влюбился и на которой собирается жениться как можно быстрей. И поэтому, получив известие о его смерти, мой дед вылетел в Нью-Мексико. Он назвал мою мать своей дочерью. Они плакали друг у друга в объятиях. Моя мать любила и почитала его до своего последнего дня.

— Твоя мать тоже умерла? Сочувствие в голосе Лесли отвлекло внимание Флинта от портрета.

— Да. Но она прожила достаточно долго, чтобы увидеть, как я окончил колледж. Она умерла, любя моего отца. — Его взгляд снова вернулся к портрету. — И его отца.

— Как и ты его любил и любишь, — тихо сказала Лесли.

— Да. — Флинт посмотрел на нее и улыбнулся. — Каждую зиму я проводил здесь, в Нью-Джерси, с моими дедушкой и бабушкой. А летом я уезжал к матери в Нью-Мексико. — Он улыбнулся шире. — Отец моей матери назвал меня Флинтом из-за необычного цвета моих глаз. — Он засмеялся. — Он также дал мне имя Фэлкон — Сокол. Он говорил, что во мне было что-то яростно-неприрученное, как только я открыл глаза.

— Можно удержать Сокола? — напряженно спросила Лесли.

Губы Флинта скривились в знакомой ей усмешке.

— Сокол дикая птица, ты же знаешь. А ты уверена, что хочешь удержать его?

— Еще как уверена, — тут же ответила она. — Просто я не знаю, как это сделать.

— Как и любую птицу, которая любит парить в небе, — пробормотал он, — его можно удержать, только раскрыв руки.

— Флинт! — Румянец окрасил ее еще слегка бледные щеки. — Я не слышала, как ты поднялся по лестнице.

— Вижу, — заметил Флинт сухо, подходя к изножью кровати. — Собралась куда-то? — спросил он, внимательно разглядывая ее. Волосы Лесли переливались под верхним светом, ногти были покрашены в ярко-розовый цвет, губы блестели от свежей помады. Флинт полагал, что накрашенные губы доказывают, что Лесли быстро поправляется.

— Видишь ли, я собиралась пойти на ленч с Дональдом Трампом, — в тон ему ответила Лесли, бросив красноречивый взгляд на свое распростертое на постели тело в ночной рубашке. — Но потом от моего агента принесли эту пьесу, — она подняла папку, демонстрируя ее Флинту, — и я просто забыла о ленче. — Лесли вздохнула. — Уверена, что он сокрушается.

Лукавая улыбка тронула губы Флинта.

— И поделом ему, будет знать, что нечего приглашать на ленч мою даму, — заметил Флинт, несколько удивленный собственной реакцией на обычную болтовню. Он не привык к неприятному чувству, называемому ревностью, однако безошибочно узнал это ощущение. Ревнует! Он? Да это просто смешно. Отбросив саму мысль о себе как о ревнивом любовнике, Флинт подошел к постели и положил около Лесли большой плотный конверт.

— Что это? — Лесли подняла брови и отложила пьесу.

— Почта, которая накопилась в твоей квартире. Мэри переслала ее в мой офис. — Флинт пожал плечами. — Я хотел с кем-нибудь передать ее тебе, но поскольку я все равно собирался приехать сам, то захватил ее с собой.

Флинт успокоил себя тем, что хотя бы часть этого вежливого комментария соответствует действительности. Полная же правда состояла в том, что он ломал голову в поисках предлога заехать к ней. В сущности, зачем ему предлог, это же, в конце концов, его дом.