— Эй, а шампани-то почти целую бутылку оставляем. И коньяк.

— Резонно. Оставил бы кому-нибудь на бедность, но что-то бедных не видать… Ты давай, слей аккуратненько коньячок в бутылочку, пробочкой заткни, в сумочку положи, как принято в приличных странах. «Бурым мишкой» подогреваться будем. А я пока с халдеем разберусь.

Расплачиваясь, Павел невольно подумал: «Эх, нелегка ты, жизнь мажорная! Ползарплаты оставляю».

Анджела взяла в гардеробе полушубок — тот самый, «кожаный в обтяжечку», отметил Павел, — и они вышли на воздух.

— Карета вон там, — сказал Павел, указывая на стоянку.

Они подошли к машине.

— Что-то авто мне знакомое, — сказала Анджела задумчиво.

— Советский стандарт, что поделаешь, — отозвался Павел. — Возьму «тойоту» — большие дяди скажут: «Не высовывайся!» — и по рогам… Ну, прошу садиться… Куда едем?

— В Купчино.

— Как скажешь.

Павел вырулил со стоянки и поехал по Лермонтовскому.

— Одна живешь?

— С женихом… Испугался?

— Чего нам боятся? Мы люди честные. Павел снял очки. Анджела посмотрела на него и вдруг взвизгнула:

— Останови! Я выйду!

— Узнала? Это хорошо. Я, конечно, могу остановиться и высадить тебя. Но в таком случае с утра начинай сухари сушить, ибо ждет тебя дорога дальняя, казенный дом…

— Не докажешь!

— А мне и доказывать ничего не понадобится… Ты ведь была на нашей свадьбе и представление о моих родственниках и их друзьях имеешь… Раскинь мозгами, если они у тебя есть, конечно.

Анджела замолчала и, надув губы, молча смотрела в окно до самого Московского. Павел следил за дорогой, но, даже не глядя на пассажирку, чувствовал, что она напряженно просчитывает, как лучше выпутаться из этой непонятной и малоприятной ситуации.

— С женихом, говоришь, живешь?

— Да, — сердито пробурчала Анджела.

— Тот самый, брюнет с усами?

— Да.

— Как зовут?

— Якуб. Он из Азербайджана, но в Питере давно уже пасется. Деловой. Травку ему возят, а он по точкам кидает…

«Так-так, — подумал Павел. — Значит, уже жениха закладываем. Демонстрируем, так сказать, готовность сотрудничать. Это хорошо».

— Давно, значит, пасется? И тебя пасет?

— Нет, хотел вначале, только старуха не дала. Своих ребят к нему прислала, они все объяснили… Теперь так живем, по любви.

— Что за старуха?

— Да есть одна такая…

Про старуху она явно не хотела распространяться. Ну, черт с ней, со старухой… Пора переходить к главному.

— Ты поняла, надеюсь, что мне от тебя надо?

— Поняла, — печально ответила Анджела. — У нас она…

— Якуб твой спит с ней?

Вопрос прозвучал резко, как удар хлыстом.

— Он со мной спит, — не без гордости сказала Анджела.

— А она что делает?

— Ничего. Живет. Домой не хочет… Ей с нами хорошо… Якуб — он добрый, он не против.

Они уже мчались по проспекту Славы, и Павел лихорадочно думал, как вести себя с этим Якубом. Руки чесались сразу же врезать по усатой морде. Но вдруг он там с дружками, или у него оружие? Может, опять поиграть в «мажора», пришел, дескать, товар купить? Не пойдет…

По указанию Анджелы они свернули на одну из безликих новостроечных улиц и остановились у стандартной девятиэтажки.