— И?..

— Простите?

— Не возникало желания… ну там, пострелять по банкам или перед сверстниками похвастаться?

— Нет. Вещи отца были для нас неприкосновенны. И потом, сколько себя помню, я никогда не любил оружия.

— Но пользоваться приходилось?

— Да. В экспедициях.

— Итак, насколько я понимаю, вам неизвестно, знала ли потерпевшая о наличии в доме оружия?

— Неизвестно.

— Так… А скажите, какие отношения были у Елены Дмитриевны с ее мужем, Вороновым Виктором Петровичем?

— Не знаю. Понимаете, последние годы мы были не особенно близки с сестрой. А Воронова я видел всего один раз — на их свадьбе, год назад. И сестру я с тех пор не видел. Завтра собирались встретиться… А вышло сегодня.

Павел замолчал. Следователь не торопил его. Лишь когда Павел достал из кармана сигареты, однофамилец из прокуратуры щелкнул зажигалкой, давая прикурить, и спросил:

— Она не могла повторить попытку самоубийства… по личной причине?

От неожиданности Павел поперхнулся дымом. Откашлявшись, он сказал:

— То есть из-за Воронова? Я сомневаюсь.

— Почему?

А что толку отмалчиваться… теперь? Елке все равно не поможешь.

— Понимаете, тогда, после первого случая, она сильно переменилась. Мне кажется, что она вообще утратила способность чувствовать. Любить, во всяком случае… Впрочем, я не знаю, что с ней было во Франции…

— А вы обратили внимание на зеркало? — неожиданно спросил следователь.

— Нет, а что?

— Там была надпись, сделанная губной помадой.

— Надпись?

— Да. «Прощай, изменщик коварный!» Павел невольно улыбнулся.

— Это из какого-то мещанского романса. Елка… то есть Елена могла такое написать только в шутку.

— Хороша шутка! Однако же мать Воронова показала, что по возвращении из Парижа ее сын несколько дней отсутствовал, а потом пришел и заявил Елене Дмитриевне, что уходит к другой женщине.

— Вот как? Я не знал. И как она к этому отнеслась?!

— Спокойно собрала мужу чемоданы и выставила его за порог.

— Вот видите! Даже если Воронов и ушел к другой, стреляться из-за этого она не стала бы.

— Я тоже склоняюсь к такому выводу. Тем более что ваша сестра, прежде чем воспользоваться оружием, вынула из него магазин с патронами.

Павел изумленно посмотрел на следователя.

— Тогда как же?..

— Видимо, до того она случайно передернула затворную раму и послала патрон из магазина в патронник. Потом она вынула из пистолета обойму, но не учла, что один патрон остался в стволе…

— Значит, все же неосторожное обращение? А может быть, был еще кто-то, и она не сама?..

— Теоретически не исключено. Однако ваши родители услышали выстрел, входя в квартиру. То же услышали и соседи. Некоторые даже выскочили на площадку. В это время или после никто не мог выйти из квартиры незамеченным. Конечно, гипотетический убийца мог, к примеру, сделать выстрел через подушку и уйти, оставив капсюль с детонатором в стенных часах или, скажем, под дверным ковриком. Но это уже из области детективной фантастики… Разумеется, мы проведем тщательную экспертизу вещ-доков, но убежден, что никаких следов присутствия второго лица обнаружено не будет…

Их разговор прервался диким криком из прихожей. Оба вскочили и выбежали туда. Трое здоровенных ребят — один в белом халате, один в милицейской форме, один в штатском — из последних сил удерживали извивающуюся всем телом Лидию Тарасовну, в лице которой не осталось ничего человеческого.