— В другой, блин! — прошипел Моня.

Лизка ткнула пакет в другой глаз и успела сунуть ногу в спавшую туфлю, когда в дверь просунулась залепленная пластырем рожа Шварца. В руке он держал телефон.

— Слышь, Монь! Этот хрен из энергонадзора говорит, что мы лимит перебрали в десять раз! И в триста восемьдесят включились без разрешения! Ну в смысле не мы, а вояки!

— Ну?

— Да что ну? Решать, говорит, надо, чтоб без штрафов и отключения!

— Ну так решай! Не видишь, я весь убитый в хлам!

— Так, а бабки?

— Да отдам я тебе бабки! Ну, там еще конины ему сунь, бутылку! Или ящик!

— Понял, Монь! — махнул головой Шварц и подался назад, прикрыв за собой дверь. — Ладно, посадите его в лифт, я встречу! — донесся из коридора голос Шварца, и его шаги отдалились.

Моня снова смахнул пакет со льдом на кровать, Лизка сбросила туфлю и полезла на него…

32

Из санузла донесся звук смываемой воды. Для начала прапорщик Непейпиво стукнулся о ванну и только после этого кое-как вывалился в коридор. Кащеев изобразил на лице пьяную ухмылку. Прапорщик, ударяясь по дороге обо все, что попадалось, вернулся на кухню. При входе он остановился, вцепившись рукой в косяк.

— Ик! Гриш, найди мой одеколон!

Кащеев потянулся к бутылке и показал ее Непейпиво.

— Зачем одеколон, Толь? У нас же еще водка есть! Если не хватит, я еще мотнусь на угол!

— Та не, Гриш! Ты не понял… — Пьяно засмеявшись, прапорщик оттолкнулся от косяка, сделал пару шагов и обнял сидящего Кащеева, навалившись на него всем телом. — Ну ты даешь, братка! Я ж имел в виду не пить, я хочу насчет женского полу наведаться на седьмой этаж!

— А-а! — тоже хохотнул Кащеев.

Прапорщик Непейпиво обитал в девятиэтажке гостиничного типа. Оказался он здесь после того, как развелся с женой и разменял квартиру. Народ в таких домах жил развеселый. Как бывший опер Кащеев знал, что большинство бытовых преступлений совершается как раз в таких гадюшниках.

— А чего там на седьмом, Толь?

— Танька там живет, Гриш! Вот такая баба! Загляну, хай подругу и для тебя организует!

— Давай в другой раз, Толь! Мне ж завтра надо в гараже подсуетиться, так что сегодня без меня. Ладно?

— Колхоз дело добровольное, Гриш! — снова поднял грязный указательный палец Непейпиво. — Но я б на твоем месте не отказывался! Один раз живем!

— Да успею я, Толь! Завтра перевезусь, и выступим… Ты ж поможешь, Толь? Не забудешь?

— Прапорщик Непейпиво ничего не забывает! Завтра в одиннадцать созваниваемся, правильно?

— В десять, Толь!

— А, ну да, в десять!

— Ну, тогда давай еще по чуть-чуть, и я тебя провожу на седьмой!

— Давай, Гриш! Только найдешь мне одеколон! Прапорщик Непейпиво никогда не ходит по бабам, не наодеколонившись!

33

— Ой! — досадливо всхлипнула Лизка, поскольку молнию на Мониных шортах как назло заело.

В пылу Лизка порывисто наклонилась, чтобы вцепиться в проклятую застежку зубами. Моня сдавил ладонями ее задравшуюся попку. В этот момент к двери затопали ноги Шварца.

— Мать его! — выдохнул Моня.

Лизка вскочила, снова присела на кровать и ткнула в Монин нос пакет со льдом.

— Трусы, блин! — прошипел Моня.

Лизка схватила свои трусики и лихорадочно задергала рукой, не зная, куда их сунуть.