— Куда мы летим? — спросила она уже в вертолете, пристегивая ремень безопасности и стараясь в открытую дверь разглядеть Стивена. Рубен успел сообщить ей, что, пока их не будет, Стивен останется под присмотром Долорес и его кузины, которая привезла с собой двоих сыновей. Стивен, похоже, был рад пообщаться с ровесниками и нисколько не возражал против того, что мама ненадолго отлучится. Однако сердце Энн терзала тревога, ей вспомнились слова Каролины: «Не забудь, у тебя ребенок».

Однако Стивен, поймав взгляд матери, помахал ей и так весело подмигнул, что Энн невольно заулыбалась в ответ. Вот он-то нисколько не тревожится о том, что мама с папой уезжают. Для своего возраста Стивен был на удивление уверен в себе — весь в отца.

— Так куда же мы все-таки летим? — повторила Энн свой вопрос, и Рубен улыбнулся.

— В одно потайное местечко, — загадочно отозвался он. — Ты там никогда не была.

— Это далеко?

Лицо Рубена приняло озорное, почти мальчишеское выражение. После церемонии он вообще выглядел так, словно с его плеч свалился тяжкий груз.

— Нет, только по суше туда не попадешь.

Ночь, как всегда бывает в южных широтах, опустилась мгновенно, и, когда они подлетели к месту назначения, вокруг царила кромешная тьма. Внизу не было видно ни зги. Никаких следов цивилизации. Вертолет стал снижаться — казалось, он опускается прямо в море.

Наконец Энн удалось разглядеть огоньки. К ее удивлению, это оказались огромные факелы, зажженные по сторонам посадочной площадки.

— Где мы? — прошептала она, завороженная этой почти первобытной картиной.

— В моем укрытии.

Рубен взял жену за руку и, подведя к двери, помог спуститься на землю. Так, рука об руку, они нырнули под все еще вращавшиеся лопасти пропеллера и побежали к небольшой полуразрушенной крепости, по виду весьма старинной.

— Она твоя? — спросила Энн, едва переводя дух после пробежки.

Рубен подхватил ее на руки и понес в огромный зал, где на полу по коврам были разбросаны шелковые подушки, а в громоздких канделябрах на стенах горели свечи.

— Ага, снова свечи. — Энн засмеялась. — Вот уж не знала, что ты питаешь к ним такое пристрастие.

— Здесь нет электричества, — пояснил Рубен, опуская свою драгоценную ношу на подушки. — Так что если бы не свечи, я не смог бы тебя видеть, а я очень этого хочу, можешь мне поверить.

Энн ощутила, как ее щеки против воли заливаются краской — так чувственно прозвучали его слова.

— Ты правда этого хочешь? — прошептала она.

— Да, — подтвердил Рубен, устраиваясь на подушках. — Я просто умираю от желания видеть тебя обнаженной. — И прибавил низким глухим голосом: — Разденься для меня.

— Что?

— Хочу увидеть, как ты разденешься, чтобы я мог осмотреть свою жену. — Энн была шокирована и одновременно странно возбуждена. — Ты ведь обещала слушаться, — мягко упрекнул Рубен. — Сама говорила: теперь между нами все будет по-новому. Да, но…

Рубен, выжидательно приподняв бровь, молча смотрел на нее. Дрожащими пальцами, сгорая от непонятного смущения, Энн принялась расстегивать молнию на платье, а он, откинувшись на подушки, молча следил за ее движениями. За платьем настала очередь фаты, а потом кружевного лифчика. Энн расстегнула его, обнажив грудь.

— Хорошо, очень хорошо… — Под изучающим взглядом мужа Энн невольно покачнулась. Даже на расстоянии она чувствовала жар его тела. Глаза Рубена словно впитывали ее молочно-белую кожу, округлую грудь и нежно-розовые соски, казалось, набухавшие от его взглядов.