Пока я наблюдал за одной группой воинов, с другой стороны раздались ликующие крики. Я метнулся туда. Там на помощь обычной имперской легкой пехоте, пришла тяжелая инфантерия. Дело пошло веселее, и вот уже на территорию площади ворвались закованный в блестящие латы отряд - это была не тяжелая инфантерия, а паладины. Я никогда не видел их, но эти доспехи узнал по книгам. Покрытые серебром, с выгравированными цитатами из библии, с красными кругами на груди, они производили неизгладимое впечатление.

       Я чуть не захлопал в ладоши от радости. Паладины начали методично истреблять лишенных колдовства шаманов, двигаясь к башне. Они действовали как единый организм. Равнинники хоть и сражались отчаянно, но полуголые, плохо экипированные они ничего не могли им противопоставить. Опытный взглядом лучника я оценил доспехи паладинов на отлично. Их сочленения были подогнанными так искусно, что я не находил возможности стрелам добраться до уязвимого человеческого тела.

       На площадь прорвался еще один отряд. Совсем маленький, состоящий из четырех человек, но какие люди это были. Забрызганные кровью в знакомой броне, тройка моих, наверное, уже друзей имперцев, и Фалк, скрывающийся за их спинами и тыкающий пальцем в башню.

       К несчастью солнце скрылось за горизонтом, и сумерки начали быстро расползаться по земле. Я приник к щелочке в люке. Шаман встал с кресла. Он держал в одно руке книгу в другой бокал с рубином. Он начал нараспев читать заклинание, но громкие крики заставили его посмотреть на дверь. Паладины уже были в башне. Отряд леди Женевьевы тоже наверняка был там. Шаман колебался. Он то смотрел на книгу, то на дверь. Вдруг он резко захлопнул дневник и схватил бокал с рубином. Крышка люка отлетела вверх, чуть не задев меня и шаман вылетел из комнаты прямо пред мои ошалевшие очи. Он тоже надо сказать изумился, увидев меня. Тело, моя палочка-выручалочка, снова все сделало за меня. Суджере вошел шаману в горло.

       - Выродок, - выдохнул старик и упал.

       Он начал меняться. Шаман превращался в мумию гораздо медленнее, чем какой либо умирающий от суджере виденный мной ранее человек. Он медленно старел. Его кожа стала похожа на древний пергамент, глаза мутнели, но все так же яростно смотрели на меня. Он раскрыл оскаленный крошащимися зубами провал рта и попытался выговорить какое-нибудь умерщвляющее заклинание, но ему не хватило времени. Язык, губы, мышцы, мясо иссохли настолько, что не позволили ему этого сделать. Шаман умер.

       Я как истукан стоял с раскрытым ртом и не мог пошевелиться. После смерти шамана я спохватился, подобрал книгу и бросился к рубину. Бокал разбился, и он лежал в луже красной жидкости. Я подобрал его. Жидкость пахла кровью. Я вытер рубин об одежду и сунул в карман. Книгу спрятал за пазуху.

       В это время в комнату вбежали паладины, и прозвучал взрыв. Заклятия шамана работали даже после его смерти, так как источник силы был еще полон и не отрезан от них.

       Я почувствовал, как мои ноги отрываются от камней башни, и я куда-то со свистом лечу, потом сильный удар и темнота.

       Дивный лес щебетал голосами ярко раскрашенных птиц. Они прыгали с ветки на ветку и выводили приятные уху рулады. Их мало что заботило в этом мире кроме песен. Листья могучих деревьев шелестели на ветру, вторя птичкам и создавая неповторимое сочетание звуков.