– Тебе не попадался мой медвежонок? Его нет на ночном столике.

– Я отдала его в чистку, – солгала Грейс. Она ни за что бы не призналась, что мистер Косолапый заключен у нее в шкафу, потому что в него вселилось зло. Во-первых, такое объяснение смехотворно, а кроме того, ей не хотелось пугать Джессику.

– Ладно, – кивнула Джессика и одарила Тони дерзкой улыбкой. – Ты был неплох для старика.

– Ты тоже для малышовой лиги. Может быть, в следующий раз ты побьешь меня.

– Никаких «может быть». Я это сделаю.

Судя по всему, они легко поладили друг с другом.

– Мы скоро будем есть? – обратилась Джессика к матери. – Я должна быть у Мэдди в семь.

– Ты уже достаточно нагулялась, дорогая, – твердо сказала Грейс.

– Но я должна пойти. Смотр талантов будет в пятницу, и нам нужно отрепетировать наш номер. – Джессика капризно надула губы.

– Боюсь, что ничего не получится, детка.

– Я должна пойти, – повторила Джессика с непоколебимой настойчивостью.

Глаза ее расширились и походили на два округлых темных провала на побледневшем лице, руки сжались в кулаки.

– Я обещала Мэдди, и Бекки, и Алисон, и Джоан быть там. Мы собираемся изображать «Спайс герлз». Если меня не будет, все пропало! Нас должно быть пятеро.

– Я сожалею, но ты не сможешь пойти, – стояла на своем Грейс.

– Я должна. Я обещала им. Они найдут кого-нибудь другого, если я не приду. Пожалуйста, мам!

– Нет.

– Мам!..

– Мы поговорим об этом позже, Джессика. – Грейс понизила голос, зная, что Марино прислушивается к их разговору, ловит каждое слово и каждый жест.

– Нет! Говорить тут не о чем! Я буду у Мэдди ровно в семь! И плевать мне на режим! Режим – это глупости. Что он дал мне хорошего? Думаешь, если мне постоянно напоминать о болезни, я не стану делать того, что мне нравится? Буду пить пиво, если захочу, буду курить травку, если захочу, буду шляться с друзьями по ночам, если захочу!.. И ты меня не остановишь! Не сможешь остановить!

– Довольно, Джессика!

– Не сможешь! Не сможешь! – истерично повторила девочка.

– Слушай меня, – сквозь зубы произнесла Грейс, потеряв терпение. Ее пронзительный взгляд столкнулся с потемневшим от бешенства взглядом дочери. – Для начала ты отправишься к себе в комнату. Прямо сейчас.

– Я ненавижу тебя! – зарыдав, Джессика выбежала из кухни.

Грейс, закрыв глаза, прислушалась к ее стремительному бегу по лестнице, к громкому звуку захлопнувшейся двери.

Понадобились секунды для того, чтобы Грейс достаточно овладела собой и смогла переключить свое внимание на гостя. Он сосредоточенно изучал что-то за окном, стоя к ней в профиль. Его лицо было абсолютно безразличным, как будто он не присутствовал только что на таком захватывающем спектакле, как ссора матери с дочерью.

– Заперли ее в клетку? – спросил он. – Думаете, это поможет?

– Это моя проблема, – откликнулась она заносчиво, прошла в холл, достала из шкафа его куртку и вернулась в кухню. – Вот! – Она почти бросила кожанку ему в лицо.

Грейс понимала, что несправедлива по отношению к нему, что его вины нет в том, что произошло, и все же злилась на него. А все из-за его постоянно осуждающего взгляда. Как будто он сомневался в ее способностях воспитать собственного ребенка.

И она яростно отбивалась от назойливой мысли, что в чем-то детектив Марино прав.

– Спасибо, – произнес он, забирая свою куртку.

– И все же зачем вы пришли? – Она смотрела на него с вызовом.