– Я думаю, что тот, кто принес торт, и украл фото. Он нас пугает, но я не понимаю, с какой целью. – Грейс нашла в себе силы произнести это достаточно твердо.

Он переводил взгляд с пустого гвоздика на нее и обратно.

– Пожалуйста, молчите! – рассердилась Грейс. – Ваше право. Хотя вы только что заявляли, что относитесь к этому серьезно, детектив!

– Опять вы кидаетесь на меня, как бык на красное, – миролюбиво откликнулся Марино.

Его тихий, даже грустный отклик мгновенно отрезвил Грейс.

– Забудьте мой взрыв. Я виновата. Все это игра моего воображения.

– Зачем же так! Факт исчезновения фотографии я приобщу к делу. А дело уже заведено. Вас это удовлетворяет? – Он говорил так, будто был шкипером, выливающим из бочек китовый жир на разбушевавшиеся буруны у вожделенного берега. Вдруг Марино напрягся.

– Тихо! – шепнул он, но нельзя было не подчиниться его команде.

Двумя огромными прыжками он преодолел все ступени крутой лестницы, подхватив с собой Грейс, словно невесомую пушинку. Он пронес ее по узкому коридорчику и ворвался в гостиную.

– Посмотрите в то окно, – сказал он, поставив ее на ноги.

Какой-то момент Грейс пребывала в прострации. Потом она увидела.

За раздвинутыми занавесками мелькнула чья-то фигура и исчезла из виду.

28

– Оставайся на месте! – крикнул ей Марино, извлек пистолет, заткнутый сзади за пояс джинсов, и, уже крадучись, направился к парадному входу.

«Оставаться и ждать?» Как бы не так! Грейс бросилась в кухню за собственным оружием. Она собиралась выскочить наружу через кухонную дверь, и тогда они смогут с двух сторон захватить незнакомца в клещи.

Мысль о том, что они могут поймать негодяя, безжалостно преследующего ее дочь, пробудила в душе Грейс охотничий азарт. Когда-то она задавалась вопросом, способна ли она застрелить кого-либо, если это будет необходимо. Теперь Грейс получила ответ – да, способна, лишь только пистолет оказался в ее руке, и она выскользнула из дома.

От кухонной двери до входа в гараж тянулась цементная дорожка футов пять шириной и двенадцать в длину. Разросшиеся кусты вербены по обеим сторонам образовывали как бы стены и крышу, и получилось некое подобие туннеля. С каждого конца в кустарнике были проемы, через которые можно было попасть и на лужайку перед домом, и на задний двор.

Грейс пробралась по туннелю до прохода на выложенную плиткой тропинку, огибавшую дом. Ей были нипочем ледяной душ из дождевых капель, сыпавшийся с ветвей, и пронизывающий ветер. На разгоряченном ее лице влага мгновенно высыхала. Пистолет не дрожал, крепко зажатый в руке, взгляд настороженно шарил вокруг.

Везде было темно, кроме желтого светлого кружка под фонарем футах в тридцати от Грейс. Сама же она оставалась в непроглядной тени между домом и гаражом. Но из этого укрытия обзор ее был ограничен. Двигаясь очень осторожно, она прислушивалась, но удары ее сердца заглушали все другие звуки.

Где же Марино? Где незнакомец? Помня, в каком направлении он скрылся после того, как был замечен в окне гостиной, Грейс сделала вывод, что незнакомец где-то на заднем дворе.

Она услышала шорох, обернулась и увидела какое-то неподвижное пятно на козырьке над кухонной дверью, откуда только что недавно вышла, пятно еще более темное, чем угольно-черное небо, на фоне которого вырисовывался этот силуэт. Пришелец, очевидно, намеревался пробраться оттуда на крышу дома и поискать какое-нибудь незапертое окно на втором этаже.

Впоследствии Грейс не могла вспоминать эти жуткие мгновения без дрожи. Но тогда она не колеблясь вскинула пистолет и прицелилась.

– Не двигайся! – заорал на нее Марино.