По тону анонима было понятно, что он из высших сфер, и что об этом знает не только он один… Надо действовать решительно! На таком вот пустяке, из-за баловства может вся карьера рухнуть… Кулябко всю жизнь считал секс игрушкой, чем-то вроде взаимной щекотки.

Мерзавец по имени Аноним так и не назвал имя того, кого следует наказать… В соседнем купе справа ехали женщины из секретариата Президента. Это не то… Купе слева: Душкин и Комар…

Кулябко знал, что Руслана жена боготворила, но боялась. Он был ей как предмет искусства. Как картина. Как Давид каменный, стоящий где-то в голом виде… Артист не для этих целей.

Но была важнейшая подсказка – его видели на балконе под квартирой Кулябко. А кто там жил? Старик Комар и его племянник… тоже Комар, только Артем. А как он ловко в Ливадию напросился, зачем это? С целью продолжать блуд!

Какие могут быть действия? Жену выпороть, а Артема убрать подальше. Но так, чтоб никаких следов… Сделать, но чужими руками!

Кулябко взглянул на шофера и обреченно вздохнул. Не то!

Он прошел в свой вагон, но не в свое купе… Депутат заглянул в соседнее. Не распахнул его, а тихо заглянул через щелочку…

На диване лежал он – Артем Комар. Глаза были чуть прикрыты, как будто он закатил их в порыве страсти… Оксана суетилась рядом. Она давила ему на грудь. Она обмахивала его синей папкой… И вдруг рванулась к нему и приникла губами к его губам.

Этого выдержать было невозможно! Кулябко распахнул купе и спросил самое простое:

– Что это, Оксана?

– Я в него вдыхаю… Рот в рот.

– Это я и так вижу… Зачем так?

– Оживляю… Он заснул и отключился. Пульс еле-еле. Двадцать слабеньких ударов в минуту… Дыхание – только от меня.

– Где Душкин?

– Бегает, ищет врача.

– Понятно… Скажи честно, Оксана! Это ты его довела? Невтерпеж? Поди пыталась сверху пристроиться и раздавила? Мне все от Анонима известно!

– Ты о чем, Женечка?

Но Евгений Борисович был на пути к своему купе.

Войдя, он так хлопнул дверью, что Артем Комар свалился в проход. И ему сразу стало легче.

Потом прибежали врачи, медсестра по имени Вера Хохлова, ее соседка Галя… За час откачали парня до нормального вида. Только язык еще долго заплетался…

Небольшие дома в едином стиле, сделанные добротно – навсегда… Серый камень, черепичная крыша, дубовые наличники с медной фурнитурой.

Таких домов в районе Ливадии штук тридцать, или сорок, или пятьдесят…

Один из таких домов и есть гостиница Стручер. Ее хозяева – супруги Ляховы. Фамилия у них была неприятная. Напоминала о поляках. А имена и отчества обоих тоже о чем-то напоминали: она Софья Абрамовна, а он Феликс Маркович.

Все вокруг считали, что самое любопытное в их гостинице – это ее название. Что это за Стручер?

У него были только бумаги на санаторий, а денег не было… Деньги были у Феликса Ляхова, который по договору с Комаром готов был провести капитальный ремонт здания.

Из договора Комар понял, что за это он не заплатит ни копейки… Подвох был в маленьком пункте – за ремонт здания Ляхов получал дом в аренду на тридцать лет.

Ни Артем, ни его покойный дед не знали, что к этой афере приложил руку депутат Кулябко. Поэтому-то Феликс Маркович и платил долги таким образом – для Кулябко любые номера, в любое время и по льготной цене.

Ляхов имел права на гостиницу, но не мог сменить название, которое придумал Андрей Дмитриевич Комар – санаторий «Стручер».