— Вы давно здесь работаете?

— Два месяца. А кажется, что дольше. Из-за всего этого...

— Распри между супругами?

— Они хлебнули немало. Не мне их осуждать.

— Они не очень ладят?

— Нет, отчего же. Они женаты только восемь-девять месяцев. Время сделает дело, как говорит мой отец. Да и полковник старше ее лет на двадцать.

— В этом все сложности?

— Нет, конечно. Просто интересно, почему она вышла за него. У миссис Блекуэлл есть свои недостатки, но она не из тех, кого зовут золотоискателями.

— Интересно, какие же у нее недостатки?

— Я не обсуждаю людей за глаза, — сказала она довольно пылко. — Миссис Блекуэлл хорошо ко мне относится, и я плачу ей тем же. Она хорошая хозяйка, да и он ничего.

— Ты ездила с ними в мае на Тахо?

— Тогда я еще у них не работала. Какое невезение! Они собирались туда в этом сентябре, но сейчас, наверное, все изменится. После всего, что случилось, они вряд ли захотят там жить. Лично я бы ни за что не поехала.

— Тебе нравилась Гарриет?

— Да нет. Я редко ее видела. Мне было ее всегда жалко. Она была неудачницей, несмотря на все ее деньги. Бедная — умерла, так и не узнав, что такое счастье. На людях она еще кое-как держалась, но когда оставалась одна, ревела в три ручья. Моя мать — медсестра, и я пару раз пыталась успокаивать мисс Гарриет.

— Из-за чего же она так убивалась?

— Говорила, что она уродина и ее никто не любит. Я отвечала, что у нее прекрасная фигура и много привлекательных черт, но она и слушать не желала. Это было в июне, еще до поездки в Мексику. Понятно, почему она стала легкой добычей того самого художника, который жил под разными именами, а потом ее убил. — Летти снова взглянула на звезды и кашлянула, словно их свет леденил ее. — Недолго и простудиться. Никогда не знаешь, когда тебя прохватит!

Она вернулась в темный дом. Я сел в машину, съехал с горы и отправился к себе на Сансет. Я вел машину автоматически, мой мозг просеивал факты, которые я наскреб, полуфакты и псевдофакты. Один из полуфактов стал реальностью, когда я убедился, что коричневое пальто было найдено недалеко от летнего дома Блекуэлла. Дело Гарриет Блекуэлл, дело Долли Кэмпион и дело Ральфа Симпсона были частями единого целого. Долли, Ральф, а может, и Гарриет погибли от руки одного человека, и коричневое пальто было призвано помочь найти его.

Я включил свет у себя в кабинете и разложил пальто на столе. Кожаные пуговицы были точно такие же, как та, что показал мне Мунган. На месте верхней торчали концы ниток того же цвета, что обрывки на пуговице Мунгана. Да, криминалист с микроскопом мог бы легко пришить ту пуговицу к этому пальто.

Я перевернул пальто вверх подкладкой, засыпав песком и стол и пол. На правом внутреннем кармане ярлык. «Харрис», ниже — этикетка торговой фирмы «Кра-туорт» из Торонто. Мне захотелось немедленно позвонить в Торонто, но там была глубокая ночь и беседовать пришлось бы со сторожем.

Я тщетно искал метки химчистки. Возможно, пальто и не чистили. Несмотря на варварское обращение, манжеты и воротник не были потерты.

Я примерил пальто. Оно оказалось мне маловато — узко в груди. Интересно, подошло бы оно Кэмпиону? Пальто было тяжелым, как и мои думы. Оно тяготило, словно бремя вины. Я начал потеть и снял его.

Я знал человека по имени Сэм Гарлик, который отменно разбирался в одежде и блестяще доказывал в судебных разбирательствах, что она принадлежит тем или иным людям. Сэм был сержантом криминальной полиции Лoc-Анджелеса. Его отец и дед были портными.

Я позвонил ему домой в Западный Лос-Анджелес. Трубку взяла его теща и сообщила, что Сэм с супругой и старшими детьми празднуют годовщину свадьбы.