И Пете ничего не оставалось, как двинуться вместе с патрульными искать тот самый дом с несуществующей вдовушкой, на ходу пытаясь разобраться с фортелем, который в очередной раз подкинул его энергетический каркас.

* * *

Радислав Смирнов никогда не пропускал возможности предаться медитации, поскольку считал, что дух воина можно выковать только тогда, когда разум очищен от всего наносного. Только полностью освободив голову от тяжких дум, можно было заниматься самопознанием.

Привычно ускоряя ток могучей родовой силы, которая с лёгкостью струилась по его энергетическому каркасу, Смирнов сейчас нарушал свой главный постулат: во время медитации не думать ни о чём, кроме собственного совершенствования.

Конечно, у него была веская причина, чтобы собственноручно наплевать на свои же собственные запреты. И этой причиной был Пётр Полозов.

Всё-таки, в очередной раз, старик оказался прав, подозревая то, что Захарка не зря отправил сына в Светлореченск, упрятав его от высшего света, соблазнов столицы и бдительного ока Тайного Приказа, в котором сам же и служил.

«Ой не зря», — довольно зажмурился старик, став похожим на огромного сытого кота, который нежился на солнышке, подставляя морду тёплым лучам.

С Петром Полозовым у Смирнова были отличные отношения. Причём старик, взявшись обучать парня фехтованию, даже не вызвал подозрений у собственной дочери, которая подобные его долгоиграющие планы схватывала на раз.

— Моя кровь, — с гордостью пробурчал Радислав, пружинисто поднимаясь на ноги. — И хорошая кровь с каждым поколением должна становиться только сильнее.

Ольга бы точно всё высказала отцу, поскольку Петра она любила, словно это был её собственный сын. Державина всегда будет относиться к Петру, словно он ещё ребёнок, а вот Смирнов думал по-другому. Он воспитывал мужчину из парня.

Во время тренировок Радислав прекрасно видел, как двигается Полозов, так держит клинок. Он его сам так учил.

Какое-то смутные подозрения периодически крутились в голове Радислава, но вот объяснений этому он пока не находил, а спрашивать напрямую у парня было чревато. Петя тот ещё молчун. Если закроется, из него потом ничего клещами ничего не вытащишь.

Смирнову в какие-то моменты казалось, что парня тренирует кто-то ещё. Когда в танце с честной сталью в конце наработанных связок и финтов начинает добавляться что-то новое, кто, как не опытный фехтовальщик должен обратить на это внимание?

Причём движения не случайные, а вполне себе рабочие. Добивающие. Такими было очень удобно неожиданно вскрыть глотку противнику или пронзить сердце. Наработанные движения, проскакивающие непроизвольно. Да и сам парень слишком быстро учился.

Вот только откуда Пётр всё это знает? И где он нахватался подобного, если это тихий домашний парень, которому даже по возрасту нельзя принимать участие в дуэлях?

Радислав продолжал наблюдать за парнем, изредка присутствуя на занятиях тогда, когда требовалось его вмешательство. Разумеется, Смирнов всё это делал не просто так. Ничего не бывает просто так, когда дело касается интересов собственного Рода. И неважно, что он отдал главенство своему сыну. Пока Радислав жив, все его усилия будут направлены только на процветание Рода.