Главнокомандующий сухопутными войсками Германии фельдмаршал Браухич не был доволен войсками и спустя полтора месяца после победы. 5 ноября он в присутствии Гитлера высказал свое суждение о них:

"1. Пехота показала себя в польской войне безразличной и лишенной боевого наступательного духа; ей не хватало именно боевой подготовки и владения наступательной тактикой, так же и ввиду недостаточного умения младших командиров.

2. Дисциплина, к сожалению, очень упала: в настоящее время царит такая же ситуация, как в 1917 г.; это проявилось в алкогольных эксцессах и в распущенном поведении при перебросках по железным дорогам, на вокзалах и т. п. У него имеются донесения об этом, в том числе и военных комендантов железнодорожных станций, а также ряд судебных дел с приговорами за тяжкие дисциплинарные проступки. Армия нуждается в интенсивном воспитательно-боевом обучении, прежде чем она сможет быть двинута против отдохнувшего и хорошо подготовленного противника на Западе".

Гитлер слабость своей армии знал, поэтому даже за три дня до войны, 28 августа 1939 г., он, собрав боссов партии, министров и депутатов рейхстага, сказал, что минимальные требования от Польши: "Данциг, решения вопроса о коридоре" — т. е. минимум, позволяющий Германии сохранить лицо. А максимальные требования — "в зависимости от складывающейся обстановки", т. е. от того, каковы будут успехи в боях. Но он закончил: "Война очень тяжелая, возможно безнадежная. Но пока я жив, о капитуляции не будет и речи". Сами понимаете, начинать войну с мыслями о капитуляции не просто.

Поэтому, когда 7 сентября поляки предложили немцам перемирие (а их армия уже храбро удирала от немцев на всех фронтах), то и тогда вопрос о ликвидации Польши или о передаче СССР западных областей Украины и Белоруссии и близко не стоял. Гальдер записал в дневнике: "Поляки предлагают начать переговоры. Мы к ним готовы на следующих условиях: разрыв Польши с Англией и Францией; остаток Польши будет сохранен; районы от Нарева с Варшавой — Польше; промышленный район — нам; Краков — Польше; северная окраина Бескидов — нам; области (Западной) Украины — самостоятельны"

Как видите, хотя Западная Украина находилась в сфере интересов СССР, Гитлер даже 7 сентября намечал ее к самостоятельности, нимало не беспокоясь, что СССР за это денонсирует договор о ненападении. А это доказывает, что протокол к пакту занятие Советским Союзом этих территорий не предусматривал, и у СССР не было поводов для претензий к Германии. Немцы даже к 7 сентября не предполагали ликвидацию Польши. И хотя они уже заняли Краков, но собирались его вернуть. Почему?

Потому, что их штабы пока еще полагали, что поляки бегут за линию Нарев—Висла—Сан, а преодолеть эту линию, по мнению немцев, было не просто. Фельдмаршал Манштейн, генералом участвовавший в разработке плана войны с Польшей, писал: "С другой стороны, у Польши не было недостатка в трезво мыслящих советниках. Как пишет полковник Герман Шнейдер в журнале "Милитервиссеншафтлихе рундшау" от 1942 года, французский генерал Вейган предложил перенести оборону за линию Неман—Бобр (Бебжа) — Нарев—Висла—Сан. Это предложение с оперативной точки зрения было единственно правильным".

Сам Манштейн с Вейганом был абсолютно согласен и считал, что полякам "…не оставалось ничего иного, как с самого начала перенести оборонительные позиции на линию Бобр (Бебжа) — Нарев—Висла—Сан, а возможно, и Дунаец, и вести впереди нее бои лишь с целью выигрыша времени…" Он писал, что эта линия "представляла собой сильную естественную преграду.