– Подержи зеркало. Чуть выше. Вот так, – он начал осторожно скрести свой подбородок, вытирая лезвие бритвы о край тазика. – По-моему, миссис Брендивайн переборщила, – сказал он. – Ты находилась в этом доме как гостья, как пациентка Скотта. Но нанимать тебя на работу? Не представляю, о чем она думала? И о чем думал Скотт? Он не должен был с этим соглашаться!

– Я сама это предложила.

– Что?

– Мне знакома эта работа. Раньше я была горничной у одной леди.

– Ну, знаешь! Я, конечно, нисколько не сомневался, что ты не из Файв-Пойнтс, но горничной у леди?

Смех вырвался у него из груди. Кристиану пришлось опустить бритву, чтобы не порезаться. Вдруг резкая боль пронзила голову, и он едва не задохнулся.

Дженни сразу поняла, что ему плохо. Глаза его на мгновение закрылись, а лицо из желтого превратилось в пепельное. Она осторожно взяла бритву из его дрожащих пальцев:

– Я вас побрею.

– Сам могу, – огрызнулся смущенный Кристиан.

– Конечно, можете, – спокойно сказала Дженни, – но позвольте все-таки мне.

Он взглянул на нее с подозрением.

– Ты, кажется, сказала, что служила горничной у леди. И кем же, позволь узнать, была эта леди? Бородатой особой из паноптикума Барнума?

Дженни скривила на сторону рот, показывая Кристиану, что она понимает его насмешку.

– Я часто брила своего отца. Откиньте голову немного назад, – она вздохнула, заметив его нерешительность, – уж не боитесь ли вы, что я перережу вам горло в приступе безумия?

Теперь под сомнение была поставлена его храбрость, и Кристиану ничего не оставалось, как уступить. «К черту осмотрительность!» – решил он и откинул голову назад. Голова его с копной медно-рыжих волос легла на спинку кровати, а горло обнажилось. Он судорожно сглотнул, не догадываясь, что при этом подпрыгнул его кадык.

Дженни взялась за дело, высунув от усердия кончик языка. Лицо Кристиана в отличие от лица ее отца было сравнительно легко брить: крепкая челюсть, и только один подбородок, да и тот без ямочки.

– А я думала, у мужчины вашего положения должен быть камердинер.

– Он у меня был, – сказал он, стараясь не разжимать губы, – но ушел. Уй!

– Простите, – виновато сказала она, – вы дернулись.

– Хм.

Дженни догадывалась, почему Кристиан остался без камердинера. Удивляло, как у него вообще работали люди. Они, конечно, были преданы своему хозяину, особенно миссис Брендивайн, но ни от кого еще она не слышала, что у Кристиана Маршалла служить приятно.

Для Дженни по-прежнему оставался загадкой тот день, когда он проник в процедурный кабинет клиники и предложил свою помощь. Порой ей казалось, что этого не было на самом деле и она сама все придумала. Но в память врезалось одно – то, чего она не забудет даже под пыткой, – Кристиан Маршалл был добр к ней! Когда она, точно дикий зверек, испуганно вжималась в угол палаты, его голос звучал так успокаивающе! Он предложил ей сюртук, чтобы согреться. Он говорил с ней так, как будто она могла понять его, как будто она нормальный человек. С тех пор как ее поместили в клинику Дженнингсов, никто, даже доктор Тернер, так с ней не разговаривал.

Непостижимым образом он вернул ей часть достоинства. Это был бесценный дар.

– Ну вот, – сказала Дженни не без гордости, – готово! – Она вытерла пену у него под ухом. – Только один порез, да и тот уже перестал кровоточить. Желаете взглянуть?

Он покачал головой – осторожно, поскольку в висках еще стучало.

– Нет, я верю тебе на слово.