Проклятье. Он бил ниже пояса. Это была самая сексуальная вещь, которую я видела в своей жизни. Дурацкие месячные.

— Я знала, что это была плохая идея.

— Ты не хочешь кончить?

— Блейк, — взмолилась я, склонив голову.

— Это не грязно.

— Это слишком грязно.

— Только если ты будешь так считать. Просто развернись и позволь мне войти в тебя сзади.

Мой разум кричал — нет, но он не контролировал мое тело. Пульсация у меня между ног забрала весь контроль. Я развернулась и оперлась руками на серую плитку.

Блейк не терял ни секунды, его руки были на моих бедрах, а его твердый член вошел в меня. Я застонала, моментально забыв о причине, почему я отказывалась от этого. Он начал ласкать мой клитор пальцами, отчего тот затвердел.

— Тсс, — предупредил Блейк, скользя внутрь и наружу.

— О, Боже, я не могу.

— Повернись.

Развернувшись к нему лицом, мой взгляд опустился на член Блейка. Он напомнил мне о моих художествах, которые я создавала на своей руке, только это был не черный дождь, он был красным. Блейк был прав, меня совсем не коробило от этого зрелища. И мне не казалось это грязным. Это было похоже на Микки и Блейка. Я чувствовала, что это что-то значило. Я прислонилась спиной к прохладной кафельной плитке, а мои ноги обвили его талию. Мою кровь на члене Блейка смыли потоки воды, стекающие между нашими телами. Это совсем не было отвратительно, а наоборот — чертовски эротично.

Рот Блейка накрыл мой, когда я снова застонала, не знаю, возможно ли это физически или нет, но этот оргазм был другим. Не могу быть уверенной на сто процентов, что я не испытала струйный оргазм. Я раскачивалась на бедрах Блейка, и эта позиция располагала его член под идеальным углом. Может, все дело было в месячных, не знаю, но, даже когда Пи вмешалась с другой стороны двери, я не могла остановиться.

Тук, тук.

— Пенни.

Тук, тук.

— Пенни.

Тук, тук.

— Пенни.

— Не останавливайся, — выдохнула я в губы Блейка. Он не остановился. Он проглотил мои стоны и начал жестко вдалбливаться в меня, изо всех сил пытаясь сохранять свое собственное удовольствие бесшумным.

— Микки! — заныла Пи, когда ее глупая выходка не сработала.

Я плыла на гребне затяжной волны моего оргазма, пока Блейк достигал своего.

— Микки! Я хочу писать. Папа! Пустите меня!

— Подожди, Пи, — ответила я, задыхаясь.

— Почему? Открой, — удар, — эту, — удар, — дверь! — удар.

— Пи, я в туалете, а папа — в душе. Подожди.

— Ну, я хочу писать.

— Поставь меня на ноги, — прошептала я, целуя его. Блейк отпустил мои ноги, и мы оба наблюдали за тем, что должно было быть отталкивающим, как моя кровь, смешиваясь с его спермой, кружилась в водовороте, стекая в водосток. — Иду, перестань, — крикнула я Пи, когда она снова заныла. Я быстро ополоснулась и вышла из душа. Завернувшись в полотенце, я тихо открыла замок на двери и стала ждать, когда она снова начнет канючить. Обхватив пальцами дверную ручку, я рассчитывала напугать Пи до чертиков.

— Микки.

— Р-Р-Р-Р-А-А-А-А-У-У-У-У, — закричала я. Очко в мою пользу. Пи отскочила назад, упав на колени, и закричала, замахав руками. Это был грандиозный испуг. Бесценно.

— А-а-а-а, я ненавижу, когда ты так делаешь!

— Не будь занудой, я сказала тебе, что сейчас открою. Почему ты не могла пописать в туалете бабушки Грейс?

— Я просто хотела войти.