— Да, сделай, как ты сказал.

Мальчик убежал и быстро вернулся с тремя лошадьми.

— Остальные убежали, — объявил он и, обойдя вокруг костра, взял поводья белого коня короля и подвел его поближе к огню.

Обыскав поклажу, они нашли несколько толстых кусков окорока, завернутых в муслин. Половину Аксис отдал Бэйну, и они вдвоем тут же принялись за мясо. Время тянулось медленно, и Аксис заснул, а Бэйн тихо сидел, вспоминая прошлое: ненависть к Коннавару, страстное желание, чтобы его признали сыном. Он так долго мечтал убить человека, которого сейчас держал за руку.

Король снова застонал, Бэйн посмотрел на него и увидел, что глаза его широко раскрыты, но Коннавар, казалось, не замечал его.

— А, Крыло, — проговорил он, — не грусти, теперь все будет в порядке.

— Коннавар! — позвал Бэйн, сжимая пальцы короля. Коннавар моргнул и посмотрел на Бэйна.

— Он вернулся, — прошептал король, — он ждет меня.

Бэйн молчал, да и что он мог сказать?!

— Дай… мне… меч, — попросил Коннавар сбивающимся голосом.

Меч лежал сзади, возле камней. Бэйн поднял его и протянул Коннавару. Король не пошевелился, тогда Бэйн осторожно разжал его пальцы, вложил легендарный меч и сомкнул пальцы на золотой рукояти. Умирающий последний раз вздохнул, голова безжизненно опустилась, и он упал на руки Бэйна.

Бэйн стоял, держа в руках тело Коннавара, но оно было довольно тяжелым, и он аккуратно положил его на землю.

Из Каменного круга вышел Риамфада, опустился на колени возле тела Коннавара и поцеловал его в лоб. Затем повернулся к Бэйну:

— Спасибо, что не оставил его одного.

— Почему ты не сказал мне про Браэфара? Я мог бы его остановить.

— Я точно не знал, как все произойдет. Знал только, что именно случится.

— Я найду его и убью, — сказал Бэйн.

— В этом нет нужды. Браэфар мертв. Он убежал в лес и перерезал себе горло тем же кинжалом, которым убил Коннавара. Теперь братья вместе и все обиды позади.

— Значит, король увидел Браэфара, когда умирал?

— Да

— Ты сделал выбор? — спросил Риамфада.

— Да, и ты об этом знаешь.

— Конечно, — проговорил Риамфада, — ты — сын короля, и я не ожидал ничего другого.

В предрассветный час, когда солнце еще не встало, забили барабаны, зовущие к завтраку, и Джасарей проснулся. Первый раз за много лет ему приснился плохой сон. Император присутствовал на параде, устроенном в его честь, было довольно поздно, и повсюду горели факелы. Гости ликовали, а над ним пронеслась тень, и он увидел сокола, парящего в ночном небе. Джасарей посмотрел вверх, недоумевая, что же заставило хищную птицу летать в такой темноте, но тут сокол камнем упал на Джасарея, и острые когти вонзились ему в лицо.

Припомнив подробности сна, император задрожал. У него немного болела спина, и, усаживаясь, он застонал. Он довольно давно не участвовал в походах, и шестидесятипятилетнее тело постоянно напоминало о возрасте. Суставы болели с тех пор, как он приехал в Ассию в грозу, и Джасарей пребывал в мрачном настроении.

За офицерской палаткой мельтешили люди, занимающиеся обычными утренними делами. Они складывали палатки и выстраивались в очередь за завтраком — чашкой мясного бульона с ломтем хлеба. Тут и там слышался лязг упряжи и разговоры людей о приближающейся битве. Именно эти звуки Джасарей любил с неприсущей ему страстью. Он надеялся, что поход против ригантов и их союзников поднимет ему настроение и воскресит боевой дух отлетевшей юности. Однако этой надежде не суждено было сбыться.