— О чём ты толкуешь? — прохрипел одноногий бородач, сплюнув кровь. — Кто вы такие?

— Здесь я задаю вопросы. И чем скорее вы на них ответите, тем скорее мы расстанемся. Надеюсь, друзьями, но это опять же зависит от вас.

— Я не понимаю.

— Может... — робко подал голос второй, лет двадцати, безбородый и со следом от защитных очков на чумазой роже. — Может, они про...? — покосился он на старшего.

— Заткнись, — прошипел тот. — Они так и так нас вальнут.

— Вопрос спорный, — заметил я, присев возле бородача, и невзначай ткнул стволом в оголённую кость, чем побудил героя довольно точно сымитировать брачный крик лося. — Вместо «так и так» всегда может быть «так или иначе». Я бы на вашем месте, друзья, выбрал «иначе». Но если вы предпочитаете «так», — ствол снова уткнулся в красновато-серую мякоть торчащей кости, — буду только рад.

— Мы же никого не тронули! — заверещал безбородый, силясь перекричать своего старшего товарища и брызжа слюной. — Это же просто металлолом! Чёртов металлолом! Он не нужен был железнодорожникам, и Навмашу не нужен! Что вы творите?! Не убивайте нас! Пожалуйста, не убивайте!

— Какой ещё металлолом? — направил на него дуло Павлов.

— Вагоны! Мы разрезали их и вывезли! — проорал безбородый и, отдышавшись, добавил удивлённо: — Вы разве тут не из-за этого?

— Он нас за идиотов держит, — предположила скучающая возле машины Ольга.

— Чертовски неприятно, дружище, — взглянул я в увлажнившиеся глаза рассказчика, — но вынужден согласиться с дамой. Похоже, ты невысокого мнения о наших умственных способностях, если только не сам ебанутый. Давай так, ты расскажешь нам о нападениях, а я не стану раскладывать перед тобой нарезку из твоих конечностей.

— О нападениях? Каких нападениях, на кого? — затараторил он, демонстрируя неподдельное, на первый взгляд, желание помочь. — Мы не лезем к соседям. Только залётные... Три... Нет, четыре машины за этот месяц. Двоих живьём взяли, сам видел. Вы за ними пришли? Я могу отвезти. Бригадир недорого попросит. Я помогу. Мы... — спохватившись, указал он на бородача, а потом на себя. — Мы вам поможем. Не убивайте.

— Ой дурак, — надрывно хохотнул борода.

— Как тебя зовут, дружище? — почесал я щёку, раздумывая над тем, с какой руки начать.

— Миша, — ответил парень, и тут же исправился: — Михаил.

— Кол, — протянул я раскрытую ладонь.

Говорят, интуиция строится на эмпатии и пережитом опыте. На счёт Мишиного опыта у меня есть сомнения, но тогда... Бедный парень, похоже, он и впрямь сумел заглянуть ко мне в голову, потому как в следующую секунду, будто одержимый бесами, отскочил и, выхватив невесть откуда взявшийся нож, принялся размахивать им под аккомпанемент истошных воплей:

— Не подходи!!! Сука, зарежу!!!

— Тш-ш-ш-ш, — поднял я правую руку, положив левую на вскинутый Павловым ствол. — Не стреляйте. Мише есть, что сказать, — покинул ножны мой «Марк-II». — Да и у меня есть интересная тема для дебатов.

— Ага, — нервно осклабился Михаил, потирая больстер большим пальцем, — честный поединок, один на один.

— Точно, дружище, — шагнул я вперёд. — Только мы двое на сцене и госпожа смерть в зрительном зале. Сейчас кто-то сорвёт её аплодисменты.

— Красиво говоришь, — пригнулся Михаил, широко расставив ноги и выставив чуть вперёд левую руку, держа при этом правую, вооружённую, возле тела. — Только слова тебе не помогут.