Тощий замолчал, принялся озираться, затем сам шагнул ещё ближе к Наглому. Так близко, что переноски стукнулись, а внутри загремели глиняные шары. Наглый взвился, отпрянул:

— Осторожней!

Тощий лишь отмахнулся:

— Ничё с ними не станется, их бить нужно.

— А если там трещина?

— Если трещина, то он просто развалится, даже если ты стоять на месте будешь. Ты слушать будешь?

Наглый буркнул:

— Буду.

Тощий опять сунулся ближе, шепнул на ухо:

— Вспомни первый месяц или два всей этой заварухи. Ну, до появления ещё Илиота.

— Ну, помню. К чему ведёшь?

— А помнишь, как мы оставались без ауры Великого паладина и стояли под стрелами?

Наглый передёрнул плечами:

— Помню.

— Видно, плохо помнишь. Уж я-то сам лучник. Мы там не раз и не два должны были сдохнуть. А мы живые.

Наглый прищурился:

— Никак не пойму, к чему ты ведёшь.

Тощий разочарованно скривился:

— Как дёрнуть что-нибудь в лагере, так ты умный, а как... — махнул рукой, снова зашептал. — Господин скрывает свои силы. Он Великий паладин. И скоро заслужит именование Клинка.

Наглый нахмурился, на ходу поправил переноску, шагая молча и не поворачиваясь к жадно смотрящему на него Тощему. Наконец, мотнул головой:

— Брешешь. Когда Паладины применяют дар Хранителя, то это сразу чуешь, всё тело словно тепло охватывает. Никогда такого не было рядом с ним.

Тощий разочарованно скривился, шагнул в сторону буркнув:

— Ну, брешу и брешу. По-твоему, у господина что? Нюх как у волка?

— Нет, не нюх.

— А что?

Наглый злясь, отрезал:

— Не знаю!

Тощий сплюнул:

— Значит, не знаешь, а меня брехлом называешь. Ладно.

И прибавил шагу.

***

Чтобы понять очевидное, не нужно было даже слышать сообщения теней. Достаточно иметь глаза и немного опыта, которого и Кузня, а тем более минувшие месяцы дали каждому из нас с избытком.

Мы сейчас стояли в лесу, свернув в него перед изгибом дороги и пока выбираться обратно не торопились. Смотрели на каменный палец, торчащий далеко впереди на выходе из долины.

Лучшего места для наблюдателей даже не придумаешь.

Гамион решительно кивнул:

— Сделаем, господин. Со старшим господином мы и покруче склон брали.

Орак, который и должен был идти с ним, молча кивнул. Я не стал желать им удачи или напоминать о том, что их не должны заметить. Коротко приказал:

— Как прикончите их, посветите в нашу сторону зеркалом.

На этот раз молча кивнули они оба, и метнулись вперёд, только земля и камушки из-под сапог брызнули. Удар сердца и их силуэты потерялись за деревьями. А я скомандовал:

— Привал.

Хотел бы я это сделать. Но я не мог. Что я вообще понимаю в том, чтобы подняться на отвесную скалу? Да ещё и так, чтобы меня не заметили реольцы, которые сидят на этой проклятой Безымянным вершине? Нет, кое-что понимаю, как любой северянин, но точно меньше, чем лучшие из старших воинов моего Дома.

Был ещё один способ. Тени. После той схватки с Кровавым воином я всё же сумел задать им много, очень много вопросов. Нет. Помощи от них в схватках с Кровавыми можно было не ожидать. Только если Кровавый ослаб и ранен. Мои тени не могли справиться даже со слабейшими из Кровавых жнецов.

Пока.

Чем сильней станут мои тени, тем больше они смогут. Сначала убивать Кровавых жнецов и простолюдинов. Затем и Кровавых воинов с идарами.

Но не сейчас. К сожалению. Или к счастью.

Потому что я отлично понимал, как именно они становятся сильней.

И понимал, что пока идут сражения с реольцами, это остановить нельзя.

Даже интересно, что бы я делал, если бы никакой войны с Реолом не началось, я вернулся домой и решил самостоятельно набирать силу?

Где бы искал противников, которых можно убить, не боясь наказания за нарушение эдикта короля?

Одни вопросы.