Уже не скрываясь, мы принялись переглядываться. Безымянный нас всех раздери, а зачем же ты вчера выстраивал нас для схватки? Схватки, в которой мы потеряли почти сотню солдат и трёх идаров? Эти проклятые Кровавые слишком быстры для большинства солдат.

А Учлун, не замечая наших взглядов, кивнул. Видимо, своим мыслям.

— Нет. Мы все сделаем не так.

Адалио спросил первым:

— И как же?

Учлун кивнул ещё раз, улыбнулся, а затем сказал:

— Достаточно будет одного идара и его отряда. Больше бессмысленно.

Фату сглотнул:

— Одного?

Учлун выпрямился, повёл рукой в жесте, который смешно смотрелся среди нас, грязных и уставших от бегства:

— Не будем терять время на сбор всех. Я вижу здесь достаточно храбрых идаров, чтобы вы сумели выбрать одного из вас. Через половину часа я объявлю выступление, немедленно пришлите ко мне человека, который покажет дорогу. И выбирайте, идары, не стойте. Мне нужен человек, который встанет на тропе намертво. Это приказ.

Мы молча проводили взглядами ушедшего Учлуна. Первым отмер Адалио, шагнул к ближней сосне и рванул с нижней ветки пучок хвои. Спустя несколько ударов сердца поднял кулак с торчащими из него длинными иголками.

— Здесь одна короткая. Кто вытянет её, тот и останется. Это будет честно.

Бихо процедил:

— Честно? Да пошёл ты к Безымянному в задницу, со своей честностью. И этот петух Учлун тоже. Я сдыха...

Бихо осёкся, потому что в свободной руке Адалио появился меч. Как и в руках остальных трёх южан, что до этого слушали молча. Бихо прищурился, оглядел их всех, мотнул головой:

— Значит так, да?

Адалио переспросил:

— Как так? Мы давали клятву на алтаре и только что слышали приказ нашего хоу, даже если он нам не нравится. Я не собираюсь вернуться в родной Дом клятвопреступником и гнить на глазах отца и братьев. А ты?

— Но можно же послать...

Адалио оборвал его коротким:

— Тяни.

Бихо облизнул губы:

— Первым?

Адалио пожал плечами:

— Как хочешь.

И протянул иголки хвои Хасоку.

Тот осторожно ухватил одну ногтями, потянул, показал всем коричневый кончик основания, едва слышно выдохнул:

— Целая.

Адалио тут же шагнул в сторону, предлагая тянуть следующему.

Бихо за его спиной вдруг хохотнул:

— Ха! А ты значит будешь последним? Удобно, да?

Адалио замер, обернулся:

— Как хочешь.

Но не успел даже тронуть хвоинки, как Бихо закатился смехом:

— Ты! Сам у себя? А ты знаешь толк в обмане.

Адалио замер. Несколько ударов сердца оглядывал хохочущего Бихо, затем шагнул вперёд, снова вскидывая меч.

Смех смолк. Неудобно смеяться, когда в горло упирается острая сталь. Адалио грубо приказал:

— Тяни. Ну!

Бихо сверкнул глазами, вытянул хвоинку. Длинную, целую.

Адалио кивнул и негромко сказал:

— А теперь заткнись. Это мой тебе совет. Эти леса и так похоронили много идаров.

Отвернувшись, Адалио шагнул прочь от Бихо, давая тянуть жребий следующему.

Наконец и я протянул руку. Жуткий миг, когда сердце замерло, а затем рухнуло куда-то в живот. Короткая. Моя хвоинка оказалась лишь чуть длиннее того кусочка, что торчал из кулака Адалио.

Он кивнул, разжал кулак, показывая и мне, и остальным идарам оставшиеся хвоинки. Длинные, целые.

Я повёл взглядом вдоль парней. Остановился на Фату и попытался улыбнуться. Кажется, вышло криво. Неважно.

— Фату, боюсь, что я не сумею вернуть тебе долг. Расскажешь моему отцу, он всё выплатит.

Фату сглотнул:

— Да на кой мне...

И замолчал. А я добавил:

— И прихвати с собой моего пацана-поварёнка.