В Легионе Ангелов я видела многое, но я никогда не становилась свидетельницей такой нечеловеческой гибкости. И это у восьмилетки. Девочка явно произвела впечатление и на Ангел. Она спрыгнула со стола и присоединилась к Калани в комнате ожидания.

Внезапно ощутив себя ужасно негибкой, я сделала себе мысленную пометку добавить растяжек в свою рутинную тренировку.

– А ты, Кассиан? – спросила Арина у мальчика. – Ты тоже закончил домашние задания?

– Почему я должен учить историю? – проворчал он. – Она про людей, которых уже нет в живых. Это так скучно и бесполезно. Мне это никогда не пригодится во взрослой жизни.

– Ещё как пригодится, – сказала ему Арина.

– Серьёзно? – парировал он с бунтарской улыбкой на лице. – Назови мне хоть одно практическое применение всему этому.

– Когда тебе понадобится помочь твоим детям с домашним заданием, – ответила Арина с такой же бунтарской улыбкой.

Я рассмеялась.

– Ты всегда такая хитрая, мама, – сказал ей Кассиан.

Она с нежностью посмотрела на него.

– Ну, а ты думал, в кого ты такой хитрый?

Арина мне правда очень нравилась. Особенно тепло я относилась к её чувству юмора – и к её пончикам. Я съела уже четыре и всё ещё не насытилась.

– Дай матери поработать, Кассиан, – позвал его Атан. – Я помогу тебе с домашним заданием по истории.

Кассиан пошёл к дивану и сел рядом. Будучи бессмертным Вековечным, Атан наверняка кое что знал об истории.

– Ты можешь что нибудь рассказать мне о том, как эти штуки работают? – спросила я у Арины, возвращая её внимание к сломанным частям ошейников.

– От них мало что осталось.

– Ага, они вроде как самоуничтожились.

– Самоуничтожились? Похоже, кто то не хотел, чтобы они попали к вам в руки.

– Похоже на то, – согласилась я.

Арина присмотрелась к одному из крупных кусков через увеличительный окуляр.

– Это моя работа, – сказала она с явным удивлением.

– Ты создала эти ошейники?

– Нет, не именно эти ошейники, но они основаны на моем дизайне. Чёртовы плагиаторы копируют мою работу, – она заскрежетала зубами. – Этот ошейник был одним из проектов, над которыми я работала в тот день, когда пал Дом Феникс, в день, когда нашу штаб квартиру захватили вражеские отряды.

– Похоже, что семья, которая захватила вашу компанию, продала твои проекты на чёрном рынке.

– Дом Дракон, семья, захватившая мою, не возглавляла нападение. У них немало умелых воинов, но они предпочитают платить, чтобы другие делали грязную работу. Они заплатили Дому Левиафан, чтобы те обеспечили налёт. Когда сработал сигнал тревоги о вторжении, я уничтожила все свои проекты. Я не хотела, чтобы они добрались хоть до одного из моих изобретений, так что я взорвала свою лабораторию и все прототипы, – она нахмурилась. Должно быть, они спасли один ошейник из обломков и продали за наивысшую цену. Дом Левиафан – это дом наёмников. Они сами ничего не создают. Они не стремятся сделать вселенную лучше, – её слова сочились презрением. – Они – стенобитный таран, который нанимают, чтобы обрушить на врагов.

Произнося эти слова, она собирала вместе куски разрушенного ошейника. Она делала это быстро и безупречно, словно сразу же видела, как сочетались между собой части, и ей даже не нужно было размышлять. Должно быть, её пространственное мышление было просто запредельным. Она, наверное, потрясающе собирала паззлы.

– Ты никак не можешь спросить у Дома Левиафан, кому они продали прототип твоего ошейника? – спросила я.