|
..вперед его любимого. И защищающим свое тепленькое местечко, где у него живет золотая курица, несущая золотые яйца с особой жестокостью. То, что из дома архимага периодически выходят стражники, несущие скованных Бессов к Черному Ходу, подогревало антипатию большинства. "Да, пусть он убийца, вор, предатель, да хоть маньяк, пожирающий младенцев, но это же, сука, землянин! Наш! Свой! Какого хера его посылают на вечные пытки в Дикий Лес из за того, что он себе позволил лишнего с какими то компьютерными программами?" - именно так высказался один из приятелей Барина в баре, который славился достаточной шириной своего входа, чтобы пропустить здоровенного медведя. Ломов был не согласен с подобной сентенцией, но популярности ей было не занимать.
Тем временем монах добрался до своей волшебницы и та привычно вскарабкалась ему на шею. Тот не менее привычным жестом положил свои ладони на открытые коленки девушки и развернулся лицом к возбужденно галдящей черной стае варстарфов. Возле девушки в воздухе проявился висящий острием вниз двуручный меч, изрезанный рунами с нелепо огромным синим камнем на рукояти. - И где она тут воду возьмет? - задумчиво пробормотал стоящий рядом с капитаном дирижабля сержант-скрытник. Что Магия Воды единственная условно-боевая школа, известная золотому архимагу знала наверное даже самая последняя собака в городе. - Херней маются, - скептически хмыкнул Барин и...замолчал, увидев как тело волшебницы покрывается толстым слоем сверкающей под солнцем воды. За пару секунд японка облеклась в толстый водяной слой, закрывающий все кроме лица, а между ее рук закрутился водоворот белой энергии. - О! Значит что то будет! - сменил гнев на милость бывший друид и перевел внимание на других членов экипажа. Бессы выстроились у борта судна, готовые дать залп как только птичья армада приблизится на достаточное расстояние. Мимо мохнатой лапы капитана с негодующим мявом пронесся чей то белый и почему то абсолютно мокрый кот. Архимаг всё же начала первой. С ее рук срывались почти прозрачные и бешено вращающиеся диски льда, уносящиеся по прямой к стае летающей гадости. Один раз в десяток секунд девушка запускала новый диск, с хрустом и смаком разрубавший пару-тройку птичьих тушек, а потом взрывающийся острыми осколками, калечащими как бы не с десяток птиц сразу. Она успела выпустить всего с пяток таких дисков, как захлопали тетивы луков и арбалетов команды. Птицы посыпались вниз десятками, но их число все равно было слишком велико, чтобы потерпеть поражение от двух-трех удачных залпов. От тотального засирания едким говном "Вавилонскую Блудницу" принялись спасать враги всего живого, что имеет длинные хрупкие крылья - аэроманты корабля. Взвыли наколдованные ветра, сплетающиеся в причудливые тугие потоки, засвистели в снастях дирижабля, бешено захлопали флаги. Воздушные потоки сминали птичьи крылья, ломали их, сбивали с толку, били об борта и палубы, мозжили их тела о смотровые иллюминаторы гондолы. Михаил тяжело вздохнул, представляя сколько времени уйдет, чтобы отмыть судно от останков злобных птиц. Теперь главное, чтобы у магов воздуха хватило сил поддерживать огибающие судно ветровые потоки, разбивающие чаек-мутантов о бронзу и древесину. Удивленный крик второго помощника привлек внимание медведя. "Вавилонская Блудница" обросла зеркалами! Острые плоские кристаллы росли из деревянных бортов, превращая "пузо" судна в какого то страшного ежа с плоскими иглами. И чаек эти зеркала разрезали только в путь! Капитан тут же рявкнул пару приказов, заставляя аэромантов сместить воздушные потоки таким образом, чтобы они крутили оставшихся птиц пониже. Вскоре остатки стаи были перемолоты.
Глава 5. Мы в ответе за тех...
- Семь! - Десять! - Семь, я сказал! И не больше! - Десять, я сказала!! Присутствующий на палубе экипаж наблюдал картину маслом "Ведьма и Медведь". |
