— А почему Вы их не делаете на продажу?

— В 1700 году Петр I формируя новые войска, отменил всё старое. Убрал из армии луки, топоры, панцири и другое «старое» вооружение.

Это он что, армию разоружил? Я понимаю надо вводить новое, но не так. Всё старое похерить, и не подумать. Да тогда с ружья можно было попасть только с пятидесяти шагов. За это время легкая конница засыпала бы стрелами с 100 шагов и даже не вспотела бы. Ни кто же не призывает, отказывается от огнестрельного оружия, но думать надо или нет? Ну и ну. Вот так и просветитель. Что-то мне эти цари… из дома Романовых, всё больше не нравятся. Вечно носились с идеей объединения славян, какого х…? Все мы от Адама и Евы, и если уж тогда разбрелись, то теперь уж точно не собрать. Не нравится славянам жить под турками, пусть едут сюда, как Стефан. Тут земли немерено, всем хватит. А, освобождение гроба господнего? Чего это славяне должны ещё и иудеев освобождать? Там европейцам ближе, пусть и его и освобождают еврейские банкиры. А то побегали, сначала ограбили сарацин. Начали получать сдачи, смылись и сразу разорили и разграбили Византию. Потом остатки продали туркам. А теперь нашим императорам идею подкинули, идите мол, освобождайте. На хрена спрашивается? У всех народов, что-то да есть.

Вон, китайцы не «парятся» с этой Европой, варварами их назвали и всё. Англичанам, чтобы с ними совладать, пришлось их опиумной наркотой закидать. А наши, вечно красную дорожку перед европейцами стелют. Да лучше бы Пётр Первый Швецию завоевал и с ней единое государство образовал. А после нашествия Наполеона с разными её жителями, я бы в Европе, ни одного кирпича целого не оставил. А половина трудоспособного населения Европы, у меня бы Беломорканал капала. И другие каналы, тоже.

— А сейчас для многих дорого. Почему-то считают, что в современном бое этого не нужно. Мастера много хорошего предлагают, но не берут. А Вам, я почти и без наценки продаю — продолжает Гольтяков.

— Поэтому я к Вам и обращаюсь. А Вы попробуйте выставить и то и другое, несколько штук и разных. Если уж совсем плохо будет, то я их куплю.

— Вы всё же считаете, что большая война будет? — вздыхает мастер.

— А она у нас что… прекращается? На Кавказе, по-моему, только ещё больше разгорается — помня выволочку Мальцева, отвечаю дипломатично. — Так когда, мы к вашему брату пойдём?

— На следующей неделе, а то он сейчас приболел.

— Но тогда, сделайте мне такие штуки и я Вас, удивлю — рисую бур для лунок и шампура.

— Вы это только и делаете. Забавно. Вечно Вы, Дмитрий Иванович… что-нибудь этакое придумаете — выслушав пояснения, прокомментировал он.

— Зато поднимает уровень Ваших рабочих и производства — захотелось мне оставить последнее слово за собой.

Забираю кирасы, пару пластин для экспериментов и еду… правильно, навестить Анну свет Ильиничну. А то я что-то очень соскучился.

Поднимаюсь в мастерскую и приёмную одновременно, и слышу чьи-то вопли. Захожу, а там по комнате бегает рассерженный гусар и ругается. Тут же заплаканная одна из белошвеек Анны и она, почти тоже готова расплакаться.

— Секундочку, господин… — прерываю поток слов гусара. — Что случилось?

— Подполковник Поляков, седьмая кавалерийская дивизия. С кем имею честь — небрежно и с вальяжностью барина, бросил мне усатый гусар, увидев перед собой гражданского. Хамить, тоже не стал. Одет я всё же очень богато. Чего только стоит моя альмавива на медвежьем меху.