— Но веди своего видока, послушаем — злится сотник.

Это слишком серьёзное обвинение и большой позор для казаков. Это не значит, что такого явления совсем не было, было. Нажива была слишком большая, но и наказание за неё не меньше. А тут ещё и дочка питерского аристократа оказывается.

Освобождаю Мордвинова из ковра, связываю ему руки сзади и закрепляю там палку. Это позволит быстро дергать в правильном для меня направлении пленника. Заталкиваю ему в ром кляп, но так чтобы сразу это понять было невозможно. С Куликом, Ремезом и Петром согласовываем действия. Петру это совсем не нравится.

— Пётр, мне тут тоже много чего не нравится. Но, продажа наших женщин в Турцию мне нравится ещё меньше. Так, что заткнись и делай, то я говорю. Домой приедешь и там опротестуешь. Если тебе не нравится с нами, я тебя больше брать не буду — подвожу итог спору. Чего-то слишком много я демократии развел в отряде, а это не есть гуд. Понятно, что мои действия и решения для местных кажутся слишком радикальными. Но, я всё равно буду делать, как считаю нужным. Надо быстрее закругляться, пока у казаков терпение не кончилось. Собираюсь, беру с собой мариэтту и двуствольный пистолет. Начинаю пихать по удобнее пистолеты и сразу вспоминаю про разгрузки. Сам я ими не пользовался, но общее представление имею. Тем более, что жилеткой рыбака пользовался, тут главное по приезду домой не забыть.

Мордвинов идёт плохо, постоянно спотыкаясь. Понятное дело, провести почти три дня в ковре, это не шутки. Я выдвигаюсь на двадцать метров вперед за баррикаду и останавливаюсь около маленькой канавы. Левой рукой держусь за палку за спиной Мордвинова.

— Этот что ли твой видак? — насмешливо спрашивает Когальников, подъезжая с Щербой ко мне.

— Да пошёл ты н… Кто ты такой, что будешь тут тявкать. И вообще ты какого х… припёрся — я специально провоцирую хорунжего, не оставляя ему выбора. На это я как раз и надеюсь. Возможно, где-нибудь в Москве, мне бы за это ничего и не было. Но тут, на своей земле, да ещё и при всех, это слишком.

Когальников выхватывает небольшой пистолет, я даже не увидел, где он его прятал, и стреляет в меня. А вот этого я как раз и добивался. Резко дергаю на себя Мордвинова, заслоняясь им, а сам перемещаюсь за него. Потом выхватываю двуствольный пистолет из-за спины и стреляю в ответ два раза. И тут же заваливаюсь в канаву, прикрываясь уже, наверное, мертвым Мордвиновым. Откидываю разряженный пистолет и вытаскиваю мариэтту. Слышаться выстрелы. Около меня пуля попадает в кочку. Аккуратно выглянул из-за своего «щита», поднимая мариэтту.

Сейчас я окончательно убедился, что боевики по телевизору я не зря смотрел. Можно многое из них, взять себе на вооружение. Главное вспомнить и правильно все повторить. Накал боевых действий тут ещё не достигнул такого ожесточения, как 21 веке. Пока идёт по моему плану.

Щерба пытается сделать два действия сразу. Вытащить второй пистолет и успокоить коня. Рядом на траве валяется хорунжий сжимающий уздечку лошади. Его конь вынужден нагнуть голову, но явно возбужден и готовый к прыжку. Выстрелов больше не слышно, и образовалась тревожная тишина.

— Сотник брось ты это дело. Я с тобой воевать не хочу. Но если ты направишь на меня пистолет, пристрелю — направив на него мариэтту, спокойно говорю.

— Ты это специально сделал, ч… — злится он.

— Слазь и отпусти коня. Сотник, не всё так просто. Я не соврал. Неужели ты думаешь, что весь сыр-бор из-за твоей контрабанды?

— Так кто же ты такой, мать тебя так? — убрав руку с пистолета, пристально и зло смотрит на меня.

— Ты читать умеешь?

— Ну… так.