Изменить размер шрифта - +
Люблю, знаете, это делать. Поспешите, подполковник, у вас дорога длинная, не теряйте время.

Взбешенный жандармский офицер ускакал в сторону Владикавказа. Василий долго смотрел ему вслед, а затем попросил меня:

— Расскажи-ка мне, Сашка, как дела в нашем имении? Когда и как ты вернулся в Россию.

Я несколько раз порывался рассказать ему о наших делах в Калуге, но Василий сразу же после рассказа о родителях пресекал мои попытки, говоря:

— Потом, Сашка, потом.

А тут он молча ехал и слушал меня, а я пел и пел, как курский соловей.

Мой рассказ о приобретении тороповского имения его просто потряс.

— А ты знаешь, что половина их земель когда-то принадлежала нашей семье? — спросил Василий, когда я закончил.

— Конечно, знаю, и был рад, что они опять нестеровские.

После моего рассказа о нападении на нас Каневского, Василий долго крутил в руках револьвер и, отдавая его назад, сказал:

— То, что ты говоришь, звучит как сказка. Ты встал с постели, а твоя Анна Андреевна из-за твоей спины и из-под подушки уложила наповал двоих. С трудом в такое верится, — недоверчиво тряхнул головой Василий.

— А ты Милоша спроси, если не веришь, — недоверие Василия меня даже задело.

Но он моей реакции или не заметил, или просто проигнорировал.

— Почему не верю? Верю, конечно, удивляюсь просто. Я про такое еще не слышал.

После рассказа об уплаченных долгах его и Петра, Василий долго молча ехал рядом и в конце концов дрогнувшим голосом спросил:

— И как ты со своею Анной сумел это сделать за какие-то полгода?

Рассказывать Василию всю правду мне совершенно не хотелось. Поэтому я пожал плечами и ответил максимально равнодушно:

— Работали день и ночь.

Василий натянул поводья и спрыгнул на землю. Один из нижних чинов, как тень следующий за ним, перехватил лошадь и отвел в сторону.

Подойдя к берегу какого-то ручья, Василий долго стоял и смотрел на теряющиеся в легкой дымке горы Кавказа.

— И какова была сумма общего долга? — прерывающимся голосом спросил он.

Услышав общую сумму уплаченного нами долга, Василий удивленно присвистнул.

— Я когда выйду в отставку, у меня не будет никаких доходов, и не говори мне о моей доле в родительском наследстве, — Василий решительным жестом пресек мои готовые вырваться возражения. — Возьмешь управляющим?

— Не возьму, — обиженно сказал я. — У тебя, я смотрю, мозги совсем набекрень. Будешь пока жить в Торопово, пока не очухаешься. А Лиза знает?

— Думаю, знает. Я успел ей написать письмо, когда узнал о гибели Петра, — Василий помолчал и добавил. — Уверен, что знает.

Помолчав еще немного, он спросил:

— А потом?

— Что потом? — переспросил я.

— Ну, когда очухаюсь, как ты сказал.

— Ну, ты же сам сказал, — рассмеялся я. — Управляющим возьму.

— Будем, брат, считать, что договорились.

В Екатериноградской нас ждала целая делегация чиновников Кавказской области, которые тут же начали переговоры с вышедшими с нами горцами, а по душу Василия приехал сам Евгений Александрович Головин, генерал от инфантерии русской императорской армии, генерал-адъютант и Командующий Отдельным Кавказским корпусом и главноуправляющий гражданской частью и пограничных дел в Грузии, Армении и Кавказской области.

Генерал разговаривал с Василием один на один целых шесть часов, потом вызвал сербов и после уже короткого разговора с ними сразу уехал, увозя три прошения об отставке.

Нашим горцам областные власти пообещали молочные реки и кисельные берега и уехали вместе с генералом.

Глядя вслед уезжающему генеральскому кортежу, Василий долго молчал. А потом повернулся ко мне и спросил:

— А чего не спрашиваешь, о чем мы договорились с генералом?

Я пожал плечами:

— А чего спрашивать? Сочтешь нужным рассказать — расскажешь.

Быстрый переход