|
Анна думает совершенно правильно, в эти места я предложу поселиться сербам. Но это будет в повестке дня не раньше марта месяца.
Иван Прокофьевич Волков, конечно, дома. Его семья вся в сборе, они только что переехали и заняты устройством на новом месте. Я даже испытал неловкость от того, что так неудачно заехал. Ещё больше меня смутили его жена и дети, бросившиеся целовать мои руки в знак благодарности.
— Сударыня, — госпожу Волкову я удержал от её намерения в последний момент, — не надо это делать. Руки целуют дамам, а не дамы. Достаточно устной благодарности. Мне очень приятно, что вы цените хорошее отношение к себе. Иван Прокофьевич, — обратился я к Волкову, — пожалуйста, буквально на пару слов.
Ситуацию с сербами я объяснил, конечно, небольшим количеством слов, но быстро. Волков суть дела понял сразу же и тут же сказал, что это компетенция губернских властей.
Цена вопроса — два рубля за тех, кому нет шестнадцати, и пять — старше. Мужчина, женщина — роли не играет. Срок — самое большое, неделя.
Волков получил 12-й классный чин, теперь он губернский секретарь и исполняет обязанности помощника секретаря губернского суда.
Испытательный срок у него подходит к концу, и в ближайшие дни он станет просто помощником секретаря губернского суда и через какое-то время станет секретарём. Да, карьерный рост ещё недавно внеклассного чиновника уездного Малоярославца просто потрясающий.
Подставляться он, естественно, не будет, и деньги господину секретарю я передам лично, например, во время ужина в ресторане в отдельном кабинете. Это, кстати, исключит всякие мои подозрения о нечистоплотности самого Волкова.
Никаких пошлин платить не надо. Достаточно будет показаний отца Павла о том, что эти люди воевали с оружием в руках против турок на нашей стороне, и моего ходатайства.
Предложенный вариант меня устраивал на все сто. Я был настроен на большие затраты и более длительную волокиту.
Я рассказал Анне о визите к Волкову, и она предложила мне, не дожидаясь весны, начать переводить на сельхозстанцию и те семьи её поместья, которые пожелают сохранить прежнюю барыню.
Это будет замечательно, если к началу полевых работ следующего года на сельхозстанции появится постоянное русское население.
Константин Владимирович приехал с хорошими, приятными новостями.
Трое отставных унтер-шихтмейстеров, ещё год назад участвовавшие в экспедиции Гельмерсена и Оливьери, отозвались на письмо братьев Сидоровых. Двое из них тоже калужские, другой — из Юхнова, и завтра они приедут на Куровскую.
— Замечательно, инженерные кадры практически в комплекте, — я довольно и радостно потер ладонями. — Теперь бы нам быстро набрать шахтёров.
Ужин мы быстро проглотили, не терпелось скорее начать обсуждение штатов шахты и окладов жалования. Андрей с Луизой быстро убрали всё со столов на кухню, и я разложил все свои записи и нарисованные схемы.
— Итак, мы имеем управляющего шахтой господина Соловьёва Константина Владимировича, — начал я официально и серьёзно свой доклад, — главного мастера шахты Сидорова Николая Ивановича, сменного мастера Сидорова Петра Николаевича, ещё двух сменных мастеров и мастера участка доработки угля. Эти трое господ прибудут на шахту завтра. Это у нас инженерно-технический персонал. Всего шесть человек.
Язык я ломать не стал и названия должностей называл, как привык, и не сомневаюсь, что Константин Владимирович отлично меня понимает.
— Теперь о штате непосредственно рабочих. На участке добычи — три смены по шесть человек. Сейчас в наличии семь человек. Есть ещё староста деревни, но он, думаю, в работники участка добычи не годится. Участок доработки угля — тоже три смены по шесть человек. Рабочих всего тридцать шесть человек. Это постоянный штат. |