|
И вот теперь я отчетливо видел, что это не почерк Сашеньки. Очень похож, но не его. И я был не прав, когда эти неуловимые отличия списывал на критичность момента написания.
Я закрыл тетрадь. Меня всего трясло, как тогда. Посмотрев в зеркало, я не узнал себя: серое лицо, запавшие глаза, внезапно выступившая щетина и трясущиеся с синевой губы.
Я закрыл их рукой, чтобы остановить, а затем стал глубоко дышать, успокаиваясь с каждым вдохом.
Когда я вернулся то, поймал испуганные взгляды Анны и Евдокии Семеновны и успокаивающе улыбнулся им.
— Все хорошо, и действительно, как ты Анечка, сказала позади.
Анна в моё отсутствие вероятно плакала, по крайней мене в её глазах стояли слезы. Скрывать дальше происшедшее в Париже от неё смысла больше не было и я спросил Евдокию Семеновну:
— Вы полагаете, что эти люди пытались меня повесить, а потом случившееся выдать за самоубийство?
— Почему пытались? — усмехнулась Евдокия Семеновна. — Они это уже почти сделали. Еще бы минута, две и всё было кончено.
— А почему ты, Саша, ничего не помнишь? Или ты помнишь? — удивленно-испуганно спросила Анна.
— Помнить, я ничего не помню. У меня вообще выпало из памяти не просто несколько дней, что бывает при удушениях. нам так говорили в университете, — тут я совершенно не врал. — Тем более, что они вероятно хорошо мне по голове перед тем надавали. она у меня потом долго болела.
Такое действительно бывает, только знал я это от своих друзей-одноклассников врачей 21 века. А вот дальше придется импровизировать.
— У меня вообще после того случая путаница в голове произошла. Иногда мне кажется, что я целые куски своей жизни забыл до того, — я сделал вид, что подбираю слово, — случая.
Я решил ситуацию, раз такое дело вскрылось, использовать для своей пользы на всю катушку. Никаких угрызений совести перед Анной я не испытывал. Это совершенно не та страница жизни в которую она должна быть посвящена полностью.
Тем более, что попытка повесить Сашеньку той троицы получилась, просто случилось мое попадание в его бренное тело.
— Дмитрий, вернувшись в Россию в конце лета, не собирался вновь появляться в моей жизни, — продолжила свой рассказ Евдокия Семеновна. — Но он случайно встретил тебя, Александр, в Москве и проследил за тобой. Дальше надеюсь вам всё понятно.
Глава 16
— Вы хотите сказать, что ваш друг детства проследил за мной и был тайным свидетелем одной из моих бесед с господином Судаковым? — Я, наверное, в глазах Евдокии Семеновны со своими уточнениями выглядел немного глуповато, но раз пошла такая пьянка, надо расставлять все точки над «и», чтобы был хотя бы минимальный шанс разобраться во всем этом.
— Не только. Он, естественно, еще и проследил, где твое лежбище, и был удивлен, когда увидел тебя с Анной. Дмитрий, вернувшись в Россию, пред моими очами до поры до времени появляться не собирался, но обо мне все узнал и с тобой, Аня, успел в Польше познакомиться. Труда выяснить все о ваших отношениях ему, как вы понимаете, не составило. в общих чертах, конечно, без некоторых подробностей. И после этого эта пропавшая душа решила, что ему пора предстать пред моими очами. Так что теперь вы, Александр, надеюсь, понимаете, почему я так уверенно взялась за решение проблемы долгов ваших братьев.
Я еще ни разу не видел, чтобы Анна так внимательно кого-либо слушала. Глядя на неё, можно было сказать только одно: вся обратилась в слух.
Но Анна не только внимательно слушала, но и, наверное, тут же все анализировала и быстро делала выводы.
— Тогда, матушка, зная всё, что произошло с Сашей и другими, — она очень забавно пошевелила пальчиками, что, вероятно, означало изображение «других», — можно предположить, что всё случившееся не было случайностями, а скорее всего — хорошо поставленным спектаклем. |