|
Поэтому без какого-либо трепета в душе, можно даже сказать равнодушно, я сломал печати и разорвал пакет. В нем была естественно целая кипа бумаг: Высочайшие повеления, указы, приказы, какие-то карты и схемы.
Первым делом я решил прочитать Высочайшие повеления. Их было целых три. И все они были о присвоении следующих чинов: полковнику Куприну, майору Нестерову и мне. Государь решил, что негоже мне в очередную опасную экспедицию идти гражданским человеком, и произвел меня сразу же в поручики.
— Ну вот, — усмехнулся я, разглядывая бумагу, — теперь я военный человек.
— Поздравляю, господин поручик, — Василий протянул мне руку. — Теперь мы с тобой братья не только по духу, но и по службе.
— А меня Государь соизволил произвести в подполковники, — добавил Василий, когда я передал ему соответствующий документ.
Дмитрий Васильевич молча взял свое повеление и, пробежав глазами, кивнул:
— Генерал-майор, надо же. Что ж, придется соответствовать.
Это было очень на самом деле логично. Как дворянин, имеющий высшее образование, я в случае решения пойти служить сразу же должен стать прапорщиком или корнетом. У меня два ордена, каждый из которых дает мне право претендовать на следующий чин. Один орден — подпоручик, другой — поручик.
Василия Государь произвел в подполковники, а Дмитрия Васильевича в генерал-майоры. Высокий чин господина Куприна для меня был не удивителен, странно было бы его отсутствие. Нас с Василием на период экспедиции император повелел считать состоящими на военной службе. А новоиспеченный генерал по всей видимости с неё и не увольнялся.
Потом я достал два именных поздравления: Василия и Дмитрия Васильевича. Оба они были по одному и тому же поводу: с прошедшими венчаниями.
— О, смотри-ка, — я передал бумагу Василию, — Государь изволил поздравить тебя с венчанием.
Василий покраснел, что для него было редкостью:
— Ну да, я вроде как женился…
Евдокия Семеновна — женщина замечательная. О своем состоявшемся несколько дней назад венчании с ней господин Куприн проинформировал вскользь, как бы между делом. Похоже, для них это почти ничего не значило, констатация факта о событии, которое оказалось неизбежным в силу каких-то неизвестных мне обстоятельств.
Я быстро прочитал все эти бумаги и протянул их адресатам:
— Поздравляю, господа.
Пока Василий и Дмитрий Васильевич знакомились с Высочайшими повелениями, я достал все остальные бумаги и разложил их по предназначению: указы, приказы и различные служебные и вспомогательные.
Главным был приказ нам быть в Севастополе через десять дней. Там нас ждут господа англичане на своем военном корабле и наши русские товарищи.
— Десять дней, — задумчиво произнес Василий, откладывая бумагу. — Это значит, выезжаем завтра?
— Завтра с утра, — подтвердил я. — Тянуть нельзя. По моим прикидкам, при хорошей погоде и удаче мы как раз успеем.
— А если погода не задастся? — поинтересовался Василий. — Тогда придется ехать день и ночь, меняя лошадей на станциях. Но я думаю, до этого не дойдет.
— Согласен, — кивнул Дмитрий Васильевич. — Дорога предстоит неблизкая, а погода в это время года переменчивая. Но если выедем завтра на рассвете, то запас времени у нас вполне достаточный.
— Вы там раньше бывали, Дмитрий Васильевич? — спросил Василий.
— В Севастополе? Бывал, и не раз. Прекрасный город, отличный порт. Да и люди там особенные — моряки, военные. Знают свое дело.
— А что нас там ждет, кроме англичан и их корабля?
— Насколько я понимаю из этих бумаг, — Дмитрий Васильевич постучал пальцем по столу, — там уже собрана небольшая группа наших офицеров, которые тоже поедут в Египет. |