Изменить размер шрифта - +
Путь в Индию сократится на тысячи миль. Кто контролирует канал — тот контролирует торговлю между Европой и Азией. Англичане это прекрасно понимают. Они боятся, что канал построят французы, и тогда Франция получит огромное преимущество. Но если предложить им самим возглавить строительство, да ещё и с большей долей прибыли…

Он провёл пальцем по карте, показывая будущий путь канала:

— Они не смогут отказаться. Это слишком заманчиво. А мы получим свою долю и, что важнее, гарантию, что англичане не будут мешать нам на Кавказе. Это наша плата за их согласие.

Предыдущий министр иностранных дел Великобритании Генри Палмерстон был противником строительства канала, считая, что это приведёт к ослаблению позиций Британии на Востоке и, возможно, даже к потере Индии.

Но это при условии, что канал всё-таки построят французы. А если англичане — то это будет совсем другое дело.

Это всё Дмитрий Васильевич рассказал мне, так сказать, по-родственному. Он ещё хотел просветить меня, почему это выгодно России, начал рассказывать о торговых путях, о влиянии на Балканах, о противостоянии с Османской империей. Но мне это, честно говоря, было совершенно не интересно, по крайней мере сейчас и поэтому слушал его в пол-уха.

Для меня достаточно, что англичане поспособствуют скорейшему окончанию Кавказской войны и освобождению всех православных пленных, надеюсь, не только в одном Египте. Соответственно, мы с Василием скорее вернёмся домой, и я очень рассчитываю, что больше никакие великие дела никогда не омрачат мою тихую и скучную жизнь обыкновенного русского помещика. Я мечтал о своём имении, о тихих вечерах на террасе, о конных прогулках по полям, о рыбалке на пруду.

Судя по тому, как пошли наши дела в Александрии, англичане приняли предложения генерала Куприна, и пятнадцатого декабря я с большим конвоем, состоящим наполовину из уже освобождённых русских невольников, ехал в Каир.

Вторая половина были были солдаты, которыми командовали у Сулейман-бея наши соотечественники. Они пошли за своими командирами, которым как оказалось верили больше чем беям и паше.

Мухаммад Али понял, что ему надо переориентироваться на других европейских покровителей, и принял предъявленный ультиматум, подтвердив своё согласие с подписанным его сыном Ибрагимом-пашой документом. Но чтобы не произошло конфликта, в первую очередь с русскими, он уехал куда-то на юг. Там со слов знающих людей нет русских пленных и правитель Египта уверен, что не столкнется с нами.

За свою власть и просто рухнувший в пропасть авторитет после моего расстрела изверга-паши, Мухаммад Али не переживает. Он уверен, что его новые хозяева хорошо знают, что лучшее враг хорошего и не позволят никому отнять у него власть.

С нами едет шустрый адъютант Сулеймана-бея. Он оказался тоже французом, как и его хозяин. Невысокий, юркий, с быстрыми глазками и угодливой улыбкой. Но этот человек принадлежит к категории людей, которые считают, что вовремя предать — это значит предвидеть. И вот этот месье, а нам он представился уже снова как месье, как раз это и сделал. И сдал Сулеймана-бея с потрохами.

— В Каире достаточно много тюрем, где содержатся строптивые русские, — объяснял он мне монотонным голосом, словно читал заученный урок, когда мы ехали по дороге. — Содержать их в одном месте арабы боятся. Неприятный для них опыт уже имеется. Была попытка собрать всех в одной крепости — так они подняли бунт, перебили охрану и едва не сбежали. С тех пор не больше пятнадцати человек в одном месте. Это правило Сулеймана-бея.

Он говорил спокойно, деловито, словно речь шла о складировании товара, а не о людях.

Я уже вполне здоров, но разговаривать о чём-либо со своими сопровождающими желания нет. Тем более с этим господином «Во время предвидеть». Его с моей лёгкой руки у нас так и зовут: господин «Во время предвидеть».

Быстрый переход