Но у человека есть достоинство, гордость. Ему придется порвать с Тиной. Сегодняшние газеты были полны репортажами о слушании. Не было упущено ни одной подробности: состояние правой руки Вивиан; утерянное изумрудное кольцо; визиты Тины к Ковею во Флориду. Фред вздрогнул, найдя свое собственное имя как бывшего и теперешнего друга, а теперь и жениха Тины. В репортаже он выглядел дураком.

Да, придется с этим кончать. Завтра, когда он повезет ее в аэропорт, то скажет об этом. Но его заботила одна вещь. Наверняка Тина откажется вернуть ему драгоценности его матери.

В шесть часов, когда он подъехал к Тине и выяснил, что, как обычно, она не готова, Фред включил телевизор и открыл коробку для драгоценностей.

Жемчужины его матери, часы и булавка, а также обручальное кольцо, только что подаренное им, были на месте. Он подумал, что кольцо выполнило свое назначение и она, возможно, не могла дождаться, чтобы снять его с пальца. Фред опустил все эти вещицы в карман.

Потом он пригляделся и увидел кольцо, спрятанное под дешевыми цепочками и браслетами Тины. Оно было с большим зеленым камнем и бриллиантами по бокам, все оправленное в платину.

Фред достал его и рассмотрел. Только дурак не узнал бы чистоту и яркость изумруда. Фред понял, что держит в руках фамильное кольцо, сорванное с пальца Вивиан Карпентер.

Когда Менли приехала домой после посещения дома Тобиаса Найта, Эми сидела на ступеньках.

— Ты, должно быть, подумала, что я забыла о тебе, — виноватым голосом сказала Менли.

— Я знаю, что вы не забыли.

Эми вытащила Ханну из машины.

— Эми, вчера я услышала, как ты говорила с мужем о фильме с Бобби. Расскажи мне об этом.

Эми неохотно пересказала, как он оказался у нее.

— Где он сейчас?

— Дома. Я взяла его у Элейн вчера, когда одалживала киноленты. Я собиралась отдать его мистеру Николсу, когда он вернется в четверг.

— Принеси мне его завтра.

— Конечно.

92

На следующий день после слушания Грехем и Анна Карпентеры решили отправиться в круиз.

— Нам необходимо уехать, — решил Грехем.

Анна, глубоко потрясенная последними событиями, равнодушно согласилась. Их дочери приезжали на слушание, и Эмили, старшая, прямо заявила:

— Мама, ты должна прекратить обвинять себя. По-своему, бедная Виви сильно любила тебя и папу, и мне кажется, что она не хотела бы видеть тебя в таком состоянии. Уезжайте. Уезжайте от всего этого. Хорошо проведите время с папой и заботьтесь друг о друге.

Во вторник вечером после отъезда дочерей с мужьями Анна и Грехем сидели на крыльце, планируя свой круиз. Голос Анны стал более живым и она даже рассмеялась, когда они вспомнили одно из своих прежних путешествий.

Грехему пришлось облечь в слова то, что он чувствовал.

— Безусловно ужасно, что во всех этих бульварных газетенках мы представлены ужасными родителями. Но мы сделали то, что должны были сделать, и мне кажется, что Вивиан понимает наши попытки восстановить справедливость ради нее.

— А я молюсь, чтобы она также поняла, что мы не можем ничего больше сделать.

— О, смотри, вон Прес Крепшоу с Брутом.

Они смотрели, как их старый сосед медленно шел по дороге мимо ворот в сопровождении немецкой овчарки.

— Проверь свои часы, — улыбнулся Грехем, — ровно десять часов.

Через минуту мимо ворот проехал автомобиль.

— Пресу следует быть внимательным, на дороге темно, — заметила Анна.

Они встали и вошли в дом.

93

Менли пригласила Эми пообедать с ней.