— Да, конечно, рада, Филип. Я по ней ужасно соскучилась — впрочем, ты и сам об этом знаешь. Ники всегда для меня очень много значила.

— Конечно, знаю. Я и сам очень рад, что она позвонила из Лондона с явным желанием приехать сюда. — Он улыбнулся. — По правде говоря, должен признаться, что я тоже с нетерпением жду встречи с ней. Ники Уэллс необыкновенный человек.

— Какое счастливое стечение обстоятельств, что мы поехали в Тараскон, правда? — сказала Анна и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Подумать только, ведь мы могли бы остаться гостить у Нореллей.

— Больше того, если бы мы послушались их, то не поехали бы ужинать в Ле-Бо тем вечером. Помнишь, как они твердили нам, что это настоящая ловушка для туристов?

— Да. Видно, нам было суждено повстречать Ники.

Обняв Анну, Филип нежно привлек ее к себе и немного погодя мягко произнес, касаясь губами ее волос:

— Есть еще кое-что, чему суждено случиться, Анна.

Она повернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Выходи за меня замуж. Прошу тебя.

— О, Филип… — Анна хотела сказать «нет», но, увидя его лицо, умолкла. Глаза Филипа выражали такую мольбу, такую любовь, что у нее не хватило духу. Да, по ее мнению. Филипу Ролингсу не было равных. Он добр, благороден, безмерно предан и давным-давно оказывает ей огромную поддержку. Несколько раз за последние шесть-семь лет он просил ее выйти за него замуж, но она неизменно отказывала. Теперь же она вдруг поняла, как жестоко поступала и продолжает поступать с этим замечательным человеком, так заботящимся о ее благополучии.

Она глубоко вздохнула.

— Ты просто хочешь, чтобы я не чувствовала себя бесчестной женщиной, в этом все дело, ведь так? — спросила она, принимая легкий, игривый тон, и рассмеялась.

Он медленно и выразительно покачал головой.

— Нет, Анна, дело вовсе не в этом. Мне безразлично, что станут говорить в свете обо мне, о тебе, о нас обоих, о том, что мы с тобой живем вместе вот уже много лет. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, потому что я в самом деле люблю тебя, и мне казалось, ты тоже любишь меня.

— Но я и вправду люблю тебя! О, дорогой, ты же знаешь, что это так! Но вот женитьба… если честно, то мне кажется, в нашем возрасте она неуместна. Что касается меня, то я и так считаю нас мужем и женой. Какое значение в конечном счете может иметь клочок бумаги?

— Для меня он имеет значение. Видишь ли, я хочу, чтобы ты была моей женой, для меня важно, чтобы ты носила мою фамилию, чтобы мы были… женаты. — Филип рассмеялся так же легко и весело, как Анна минуту назад, хотя и с долей самоиронии, и добавил: — Я только что сказал, что мне безразлично мнение света, и, в конце концов, это действительно так. И все-таки я хочу, чтобы весь мир знал, что ты принадлежишь мне, а я принадлежу тебе. Поверь, Анна, мне нужно, чтобы мы поженились. Мы с тобой вместе уже так давно, дорогая, что брак, мне кажется, станет естественным и прекрасным взлетом в наших отношениях.

Анна кивнула. Она отвернулась и задумчиво оглядела окружающий пейзаж. Конечно, Филип говорит сущую правду. Они знают друг друга вот уже пятнадцать лет, и четырнадцать из них их связывает глубокое чувство. Они познакомились в 1974 году, сразу после того, как Филип ушел от жены, и завязавшаяся меж ними дружба превратилась со временем в сердечную привязанность. Она рассталась с человеком, с которым была близка в то время. Филип стал ее возлюбленным, и оба решили, что их союз из тех, что заключаются на небесах. Они прекрасно подошли друг другу и душой и телом. На развод у Филипа ушло четыре года, к тому времени жизнь их вошла в ровную, спокойную колею и являла собою образчик безупречности.