— Хорошо, я поужинаю с вами. С удовольствием, — только и смогла ответить Ники.

— Вот и отлично. Интимный ужин в тихом маленьком ресторанчике. Предоставьте выбор мне, я знаю прекрасное местечко. Вы ведь с родителями остановились в «Кларидж»?

— Да.

— Я заеду за вами в семь. Пожалуйста, не опаздывайте. Не выношу, когда женщины заставляют себя ждать. Оденьтесь непринужденно, даже слегка небрежно. То место, куда мы поедем, не слишком изысканное.

— Вы всегда так командуете, мистер Деверо?

— Зовите меня Чарльз. Нет, я командую не всегда. Приношу свои извинения. Я не хотел показаться вам несносным.

— Что вы, что вы, вы вовсе не несносный.

— Я должен сделать одно признание.

— О-о… Так скоро? — Ники саркастически усмехнулась, вскинув брови.

Чарльз усмехнулся в ответ.

— Ага, значит, передо мной обладательница не только прелестного личика, но еще и чувства юмора. Сочетание столь же прекрасное, сколь и невероятное. — Он снова усмехнулся и произнес все тем же ласкающим слух голосом: — Неделю назад я поехал забрать ваших родителей из гостиницы, чтобы привезти сюда на уикэнд. В их номере я увидел вашу фотографию. — Он глубоко вздохнул и закончил с отчаянием обреченного: — Я был покорен вами.

Ники не знала, что сказать, а Чарльз тем временем продолжал:

— Ваша матушка застала меня на месте преступления, когда я рассматривал ваше фото, и рассказала мне о вас все. — Он замолчал и, устремив на нее прямой взгляд зеленых глаз, добавил: — Боюсь, что с тех самых пор вы не выходите у меня из головы.

— Ну что ж, это лучшее из того, что мне пока довелось от вас услышать, — решила подразнить его Ники.

У Чарльза хватило достоинства и благородства рассмеяться.

— Но я и в самом деле говорю что думаю. Когда я приехал в поместье пятнадцать минут назад, первое, что я сделал, так это спросил у вашей матушки о вас. Когда же она поведала мне, где вы, я направился прямо сюда и вот нашел вас.

— Чарльз, — начала было Ники и осеклась. Ее поразила его откровенность и серьезность, так что она смогла лишь пробормотать: — Честно говоря, я не знаю, как вам отвечать. Вы такой прямодушный, агрессивный даже. Когда я говорю с вами, у меня сердце замирает.

— А у меня перехватывает дыхание, когда я вижу вас.

Очень осторожно Ники высвободила свою руку и посмотрела на нее. Он держал ее так крепко, что на коже остались красные пятна и рука побаливала.

Чарльз проследил за ее взглядом.

— Простите великодушно, — сказал он. — Иногда я не соразмеряю силы. Мое рукопожатие может быть чрезмерным. — После этих слов он осторожно взял ее руку в свою, поднес к лицу и тихонько провел по ней губами.

Ники показалось, что сейчас она взорвется. Его прикосновение было сродни удару тока. Она отняла руку и отвернулась, сознавая, что за ней по-прежнему следит пара пристальных зеленых глаз.

Они помолчали. Потом Чарльз спросил:

— Скажите мне, что вы делали здесь совсем одна?

— Смотрела на розы. — Ники повернулась к нему и, стараясь говорить совершенно спокойно, произнесла: — Среди прочих я рассматривала вот эту. Она самая красивая из всех. — Прикоснувшись к желтому цветку, она добавила: — Правда?

Чарльз взглянул на розу, потом на Ники и воскликнул:

— Ваши глаза точь-в-точь цвета вероники!

— Цвета чего?

— Вероники, таких ярко-голубых маленьких цветочков.

Неожиданно взяв Ники под локоть, Чарльз повел ее к деревянной калитке в конце сада.