— Смелость города берёт, — ответил Джек, и довольный этой мыслью, начал напевать своим глубоким, удивительно мелодичным голосом:

Смелость одна,

Лишь смелость одна

Берёт города!

— Ха, ха, ха! Что скажешь, Том?

— Не знаю, что ты подразумеваешь под смелостью, — весьма раздражённо ответил полковник, — но если под этим ты понимаешь порядочность, то это твоё мнение, а не моё, вот всё, что я могу сказать. И даже больше: я услышал именно то, чего ожидал. Можно было бы порассуждать о репутации и посоветовать тебе не обжечься, но я не стану. Ещё мог бы посоветовать тебе поставить бокал и не пить больше – тебе уже хватит, но и этого я не стану делать. Ты всегда был своенравным.

Возвращение мисс Смит предупредило готовящийся Джеком резкий ответ: вновь зазвучала музыка и, снова увлекая её в танец, он подумал, что вино по-разному действует на людей – одни становятся мрачными и придирчивыми, другие вздорными илипечальными. На него же оно не производило особого эффекта, разве что заставляло быть ещё более человеколюбивым, а мир видеть ярче.

– Не думал, что может быть ещё веселее – сказал он, улыбаясь толпе, в которой, совершенно не осознавая своего конфуза, танцевала измазанная зелёным девушка, добавляя сборищу ещё больше радости.

— Как думаешь, Мэтьюрин, — сказала Диана в середине вечера, — Джек и мисс Смит не слишком выставляются напоказ? Они всё время танцуют в паре или прячутся по углам.

— Будем надеяться, что им это доставляет удовольствие, — ответил Стивен.

— Нет, ну правда, Стивен. Тебе, как другу, не пора ли намекнуть чем всё это чревато?

— Думаю, не стоит.

— А по-моему — самое время. Говорю тебе, эта женщина заставляет меня негодовать:

соблазнить беднягу Обри всё равно, что вытащить пенни из шляпы слепого – посмотри как сияет его физиономия и как он всхрапывает словно жеребец! Если бы на её месте была та зелёная дама, я бы молчала, но ведь это злодейка Аманда Смит...

— Злодейка, Вильерс?

— Конечно. Я познакомилась с ней в Индии, когда была ещё совсем юна. Она прибыла с рыболовным флотом, остановилась у своей тётушки, женщины с таким же длинным носом и такой же привычкой хватить через край. Вся компания приехала из Ратленда и они не привыкли к условностям: лошади медленны, а женщины скоры. Она там из кожи вон лезла, и здесь так же действует. Но армейские весьма осторожны, когда речь идёт о женитьбе, знаешь ли. Вовсе не так, как флотские. А сейчас её репутация – ну, не сильно лучше моей. Джеку и правда стоит поостеречься.

— Несомненно, эта особа кажется чрезмерно любезной. Но быть может виной всего лишь глупость, чрезмерный восторг?

— Не принимай всё на веру. Она может казаться истеричной, взбалмошной и неуравновешенной дурой, но когда речь идёт о корыстных целях, проявляет трезвый расчет. О нём ходит весьма широкая молва, моряки зовут его счастливчиком Джеком Обри. Говорю тебе, Стивен, только если не рухнет крыша, он закончит вечер в объятиях этой дамы. И тогда окажется в очень неприятном положении. Не стоит ли тебе ему об этом намекнуть?

— Нет, мэм.

— Нет. Что ж, возможно. Ты явно не сторож брату своему. Да и осмелюсь предположить, толку все равно было бы мало.

— Скажи мне, дорогая, — ответил Стивен, — что именно тебя беспокоит?

Она взяла паузу – три шага влево, три вправо – как по нотам – и дала ему тот ответ, какой он ждал.— О, пустяк. Когда я говорила с леди Харриет и миссис Вудхауз, появилась Анна Кеппел.

Обшарила меня взглядом, притворившись, что восхищается моими бриллиантами – не могла вспомнить, были ли они у меня в Лондоне, а уж такое ожерелье и подвеску она бы точно не забыла – спрашивала, ездила ли я за ними в Америку? Чем я была занята всё это время? Наглая женщина.