|
Фрэнк потер рукав.
— Вы еврей, да?
— Да, — ответил Моррис, все еще глядя на Фрэнка.
— Мне всегда нравились евреи, — сказал Фрэнк, опустив глаза.
Моррис не ответил.
— У вас есть дети? — спросил Фрэнк.
— У меня?
— Простите за любопытство.
— Дочь, — сказал Моррис, вздохнув. — У меня еще был сын, но он умер от воспаления среднего уха, тогда это еще плохо умели лечить.
— М-да, — сказал Фрэнк сочувственно и шмыгнул носом. — Плохо.
«Ведет себя как джентельмен», — подумал Моррис, и это расположило его к парню.
— А ваша дочь — это та девушка, которая стояла за прилавком на прошлой неделе?
— Да, — сказал бакалейщик, поколебавшись.
— Ну, большое спасибо вам за кофе.
— Хотите бутерброд? А то потом проголодаетесь.
— Нет, спасибо.
Моррис настаивал, но Фрэнк решил, что он сегодня получил от еврея все, что хотел.
Оставшись один, Моррис с тревогой подумал о своем здоровье. Его то и дело поташнивало, нередко болела голова. «Убийцы!» — подумал он, подошел к умывальнику и, глядя в мутное, потрескавшееся зеркало, начал разбинтовывать голову. Он хотел совсем снять повязку, но шрам выглядел уж очень уродливо, это будет неприятно покупателям, и он снова наложил повязку, с горечью вспоминая тот злосчастный вечер: покупатель лавки так и не пришел тогда, и позже он тоже не пришел, и вообще никогда-то он не появится. С тех пор, как Моррис встал с постели, он не разговаривал с Карпом. В ответ на каждое его слово у виноторговца было два, но когда Моррис упорно молчал, Карпу становилось не по себе.
Несколько позднее Моррис поднял глаза от газеты и с удивлением увидел, что кто-то, стоя снаружи, моет шваброй окно его лавки. Он выбежал на улицу, чтобы прогнать незваного доброхота: не раз уже случалось, что мойщик, у которого нет заказов, начинал без спросу мыть чужое окно, а потом требовал плату за работу. Однако, выйдя из лавки, Моррис увидел, что непрошеным окномоем был на этот раз Фрэнк Элпайн.
— Мне хотелось вас как-то отблагодарить, — сказал Фрэнк.
Он объяснил, что одолжил у Сэма Перла ведро, а в мясной лавке рядом — швабру.
Ида из верхних комнат тоже спустилась в лавку и, увидев незваного помощника, заторопилась наружу.
— Ты что, разбогател? — накинулась она на Морриса.
— Он делает мне мицву, — ответил бакалейщик.
— Верно, — подтвердил Фрэнк, водя по стеклу шваброй.
— Войди в лавку, тут холодно.
Внутри Ида спросила:
— Кто этот гой?
— Бедняга-итальянец, ищет работу. Он помогал мне утром с молочными ящиками.
— Тысячу раз я тебе говорила, бери пластмассовые пакеты, и не будет возни с бутылками.
— Пакеты часто текут. Мне больше нравятся бутылки.
— Тебе хоть кол на голове теши… — сказала Ида.
Фрэнк вошел в лавку, дуя на окоченевшие пальцы.
— Ну, как? Хотя по-настоящему нельзя сказать, пока не вымыто изнутри.
— Плати теперь за свою мицву, — вполголоса заметила Ида.
— Ладно, — сказал Моррис. Он подошел к кассовому аппарату и поставил его на «откл.».
— Нет, спасибо, — возразил Фрэнк, предостерегающе протягивая руку. — Это просто услуга за услугу.
Ида покраснела.
— Еще чашку кофе? — спросил Моррис.
— Спасибо, в другой раз. |