«Какая чудненькая история, — восхитилась я мысленно. — Случаем, не так ли нас с Донато хотели казнить?»

«Галя, скорее уж так убить хотели вас, тебя и Себастьяна, — авторитетно сообщил Вестерион. — Вас с амуром было решено медузам скормить»

— Зашибись! — отрешенно промямлила я, навечно запомнив, как появился из икринки, подрос, возмужал и скончался красивый и улыбчивый бело-рыжий рыб Фило. Точно помню, что Олимпия для него придумала более нежное имя Филио.

— Ведите нас к Ган Гаяши, наступило время поговорить.

И все-таки я была уверена, что вначале поговорю с Императорским монстрюжищем и лишь затем с Темнейшим, но нас привели в круглую белую залу. Она, как старинные библиотеки, ломится от талмудов и свертков с рукописями и картами. И поверх ниш с манускриптами опоясывается костяными ребрами, которые опускаются вниз от хребта под потолком и обвивают плоский черный камень метров размером 5х7 метров. С поверхности камня на нас смотрит выгравированный зло прищурившийся Люциус в демоническом образе на Хэллоуин. В общем, художник сего постамента явно был с чувством юмора, так что рожки у Темнейшего переплелись, формируя умильное сердечко над его лысой головой. А голова не просто лысая, она, так сказать, с проплешиной наверху и парой сотен кудряшек на затылке. Сидит сие создание на троне из костей в весьма привлекательной позе — грудь колесом, ножки накрест под сиденьем трона. Ну и ручки с маникюром поставлены на манер «ах, я вся такая непредсказуемая!»: одна на выпяченной груди, вторая на подлокотнике. Плюс костюм из неизвестного материала с рюшами, чешуей и жабрами.

— Ему бы еще мушку над губой… — прошептала я, еле сдерживая хохот.

«Зачем мушку? — не понял зелен, обратившись мысленно, — это же антисанитария?»

— Ага, и как ты против ползучих чури ничего не имел?

Изображение мигнуло, и все мы оказались перед рогатой мордой. У меня язык не поворачивался назвать этого гада иначе — морда рогатая, и все тут! Сидит злой, с крепко сжатыми челюстями и двигающимися желваками, чувствуется, еле сдерживается, чтоб не вспыхнуть.

— Галя, ты?!

— Нет, не я!

— Подойди ближе. — Скомандовал Люц, но кто я, чтобы его слушаться. Трио сзади меня тяжело вздохнуло.

«Галь, ты почему стоишь? Иди».

Я же почти вслух произнесла:

— Не хочу с ним связываться! Чтоб у них связь оборвалась!

И вуа-ля, рыбы задергались, их плавники и жабры затрепыхались, камень чуть-чуть накренило и… и звук пропал. А взгляд у рогатого стал очень нехороший и очень пристальный, и я ответила таким же взглядом. Он сидел в своем тайном кабинете, стены которого заставлены книгами, в знакомом кресле с пустым бокалом в руке.

Никогда особой мстительностью не страдала, а тут, прям как во сне, появилось немыслимое желание, чтобы на его рогатую голову книги слегка, но основательно постучали. И сейчас здесь, в Гарвиро, ощущение было такое, словно я всесильный джин и эту наглую рожу сейчас заставлю молить о прощении.

— А чтоб книга упала рогатому на голову. — Прошептала я зло.

Книга, а точнее, огромный талмуд упал, но в Гарвиро и почему-то на граф-рыба. С воплем рыб взвился вверх, столкнулся о ребристый потолок и рухнул на своих ловцов. В принципе, не плохой вариант — он меня тоже обидел, но я добивалась другого результата:

— Пусть книга упадет на голову очень рогатого.

И вновь взвыл Стук, повторно соприкоснувшийся с тайными учениями. Как книга расшвыряла крабов и зарядила по его хребту, оставалось только лишь догадываться.